В тени Великого князя - Никифор Гойда
— Ты и в лазарете пригодишься — и как женщина, и как человек с головой, — сказала она.
Вечером я прошёлся по лечебнице. За семь с лишним недель моего отсутствия кое-что сдвинулось. Несколько коек были пустыми, на полу валялись грязные тряпки, два ящика с бинтами стояли раскрытыми. Один из учеников, Павел, попытался объясниться:
— Мы старались, Дмитрий… но без тебя…
Я не злился. Просто кивнул и сказал:
— Завтра с утра всё приведём в порядок — начиная с перевязочных и заканчивая койками. Устроим обход. Проверим пациентов. Вы многое умеете. Просто без постоянной практики и наставника легко растерять уверенность. Завтра всё вспомним и вернём на место.
Ночью я не спал. Марфа легла рядом, и мы просто лежали, держась за руки.
— Я оставляла свет у окна, — сказала она. — Каждый вечер. Вдруг ты придёшь ночью.
— Я чувствовал, — ответил я.
— Я молилась. Но не как церковники. Я просто говорила — пусть он вернётся. Ты был нужен. Здесь. Мне.
Я ничего не ответил. Только притянул её ближе. Потому что да — я вернулся. И это было главное.
А с утра — снова в работу. Лечить. Обучать. Находить порядок среди хаоса.
Глава 42
С утра я встал до первых лучей. Лечебница ещё спала — полумрак, тишина и запах сушёных трав, но я уже знал, с чего начну. За семь с лишним недель многое пошло вразнос. Не по злому умыслу — просто без руки, что держит ритм, всё расползается. И я взялся за это.
Пациенты, инвентарь, чистота, расписание. Я ходил по залам, заглядывал в шкафы, открывал бочки и сундуки. Где-то были просрочены антисептики на основе трав, где-то слиплись бинты, где-то застоялась вода. Хреся пришла первой и без слов включилась. Потом подключилась Марфа — разложила всё по полкам, смахнула пыль, привела в порядок складское помещение. Тимур и Артемий помогали молча. Ярополк больше наблюдал, но потом сам вызвался перебрать ножи и железо.
До обеда успели сделать больше, чем за неделю до войны. Я также велел Тимуру начать подбирать посуду и бочки — нужно было возобновить дистилляцию браги. Спирт был необходим: для настоек, для компрессов, для обработки инструментов. Без него многое теряло смысл. Мы знали, как это делать, и теперь снова были к этому готовы. И главное — появилась ясность. Куда идти, что делать, где слабое место. Лечебница снова дышала. Ровно и спокойно.
После обеда я вдруг почувствовал, что все мы на пределе. Не физически, а по-человечески. Слишком долго держали напряжение. Поэтому я сказал:
— Хватит. Сегодня вечером идём в баню.
Они переглянулись — и заулыбались. Без слов. Все поняли: пора. Мы пошли в баню — ту, что стояла за лечебницей ещё с осени. Там было тепло, мокро, пахло хвоей и старым веником. Я поддал пару. Тимур в первый раз выругался громко и с удовольствием. Артемий запел вполголоса что-то степное. Ярополк плеснул себе кваса, а мы — по кружке пива, да с сушёной рыбой. Мы сидели, распаренные, полуголые, как братья. Пар пробирался в самое нутро, вытягивал усталость, тоску, тревогу. Кожа горела, лёгкие пели от горячего воздуха. И не нужно было слов.
— Ты поседел, Дмитрий, — сказал Артемий.— А ты постройнел. Видать, страх — хорошая диета.— Не думай, что я и дальше буду ходить тенью. Вернулся — теперь язык развяжется, снова буду вставлять свои пять копеек, — усмехнулся Тимур.
Мы смеялись. Просто смеялись. Впервые за много недель. И было хорошо — не телом, а сердцем. Будто тень войны на время отступила. Будто каждый вдох снова был настоящим. Мы вышли из бани другие — распаренные, чистые, будто заново родившиеся.
Вечером, когда солнце коснулось верхушек домов, к нам подошёл гонец. Вежливо, с поклоном, сказал:
— По воле Великого Князя Ивана Васильевича, фельдшер Дмитрий и его спутники приглашаются ко двору. Завтра после полудня.
— Зачем? — спросил я.
— Князь желает лично выразить признательность. И наградить.
Мы переглянулись. Что-то заныло внутри. Было ясно: просто так такие встречи не случаются. Мы сели молча. Каждый думал своё.
Мы понимали: завтра всё изменится. Назад дороги уже не будет. Тысячи глаз смотрят, сотни ушей слушают. Мы стали частью чего-то большего, чем просто врачебное дело. Но страха не было. Было ощущение — мы сделали правильно. А значит, готовы идти дальше.
А сегодня — просто ночь. После пара. После пива. После братства.
Глава 43
В полдень нас пригласили ко двору. Не через чёрный ход и не наспех — нас ждали. У входа стояли люди князя, одетые в плотные суконные кафтаны, в оружии. Один из них подошёл:
— Следуйте за мной. Великий князь ждёт.
Во внутреннем зале было прохладно, стены обиты тёмным деревом, над очагом висела икона. Иван Васильевич сидел прямо, спокойно, но в его взгляде было напряжение. Он не любил зря тратить слова.
— Дмитрий, — сказал он. — До меня дошли десятки рассказов: от раненых, от воевод, от людей простых. А потом я увидел списки: сколько вытащил, кого спас, как организовал помощь. Ты не просто врач — ты тот, кто в бою смог превратить хаос в порядок. И это запомнят. Я запомнил.
Я поклонился молча. Тимур, Артемий и Ярополк стояли рядом, напряжённые, но с достоинством. Хреся держалась чуть сзади.
— За вашу службу, за мужество, за врачебное дело под натиском Ахмата — благодарность моя и земли Русской, — продолжил Иван. — Ты, Дмитрий, признаешься старшим лекарем столицы. Я разрешаю тебе расширить лечебницу, на что будет выделено финансирование из казны. У тебя будет больше полномочий: обучать больше, лечить шире, распоряжаться людьми и средствами. Ты уже учил — теперь сможешь делать это в несколько раз эффективнее и на государственном уровне.
Он посмотрел в сторону моих спутников.
— Тимур и Артемий — каждый получает надел под Москвой, землю и помощь в обустройстве. За верность, за выносливость, за службу рядом с тобой, Дмитрий. Ярополк — получает весомую денежную награду. Он ещё молод, и пусть сам решит, как ей распорядиться — построить дом, вложиться в дело или просто начать путь с твёрдой опорой под ногами. Хресе — разрешаю остаться при тебе, Дмитрий, в качестве помощницы в лечебнице. Кроме того, она становится главным
