Сумрак Андердарка - Сергей Александрович Малышонок

— Не спать, слизняки ленивые! — рыкнул на начавших было веселиться подчинённых седой орк. — Щиты подняли, кому говорю⁈ Из-под телег их выбивай! Из-под телег! Ай, мухи навозные! Только попробуйте мне сдохнуть, словив болт, — лично оттащу к шаманам ваши туши и расскажу, что по безмозглости сдохли!

Веселье мгновенно утихло.

О нраве верховного шамана Рунга ходило множество страшных историй, а уж о его первом ученике и их общей «любви» к безмозглым идиотам — и того больше. А что могли сделать могучие колдуны с так глупо подставившимися неудачниками, простым оркам оставалось только гадать, но то, что ничего хорошего — неоспоримый факт.

Дисциплина была мгновенно восстановлена, а бойцы, соблюдая все возможные меры предосторожности, направились к застывшим повозкам — нужно было обезвредить возниц и тех, кто пока сидел в фургонах, да и волшебника следовало избавить от всех вещей и как следует связать — пусть эти кудесники и хлипкий народ, а болт из арбалета убивает на славу, но бережёного боги берегут и шаман не трогает…

* * *

— Командир, — ко мне подошёл Варек, таща с собой щуплого лысого мужичка в богатой одежде, — кажись, нашли главного. В предпоследнем фургоне сидел, верещит, что выкуп заплатит.

Мужичок активно закивал, пытаясь подобострастно заглянуть мне под капюшон, однако лапища орка, держащего его за шею, всё же удержала незадачливого торговца от мгновенного вываливания на меня потока словоблудия.

— Хорошо, — я плотнее запахнулся в плащ, тщетно стараясь укрыться от всепроникающего жара, льющегося с небес. На небе сегодня не было ни облачка, и даже под кронами деревьев солнечные лучи проникали, казалось, всюду, заставляя кожу невыносимо зудеть и чесаться. Убить меня это уже не могло и даже не очень вредило, но самочувствием награждало премерзким.

— Там ещё это… Парни кое-что интересное нашли, тебе бы взглянуть, — продолжил офицер, скользнув в эмоциях лёгкой тревогой. Моё состояние для него секретом не являлось, а лишний раз трогать раздражённого начальника никому не хочется.

— Веди, — если уж он говорит, что нужно взглянуть, то купец может и подождать.

Мы подошли к одной из крытых повозок, как и прочие, напоминала она со стороны что-то среднее между классическим дилижансом и деревянным вагоном на колёсах, за тем лишь исключением, что была накрыта мешковиной. Сейчас же ткань была откинута, а вместо ожидаемых стенок транспортного средства за ней обнаружились несколько поставленных в ряд клеток. Три из них занимали штабеля каких-то фонящих магией скульптур, переложенных для сохранности мешками с опилками, а в четвёртой сидело странное существо. Я говорю «странное», потому что уже привык в боевой обстановке активировать магическое зрение и смотреть на ауру, и аура этого существа была очень необычной. Я не смог бы с точностью сказать, что в ней не так, хотя в своей жизни повидал уже много разновидностей разумных существ, но что это существо не являлось человеком, я мог сказать сразу.

С минуту я рассматривал странную композицию, за процессом даже слегка позабыв о раздражающем солнечном свете, но к определённым выводам так и не пришёл. Внешность раба (а кем ещё может быть перевозимый торговым караваном в клетке разумный?) была детской — ребёнок лет тринадцати, а может, и меньше. Весь в грязи, одежда представляет собой кипу заляпанной рванины, лицо вроде бы азиатское, хотя европейские черты тоже проглядывают. Грязные чёрные волосы спадают на лицо. Большие карие глаза полны застарелого отчаяния и страха. Но то, что, по-видимому, и привлекло внимание орков, это уши. Большие чёрные мохнатые уши, сейчас плотно прижатые, но слегка подрагивающие, когда кто-то из моих бойцов, разбирающих телеги, издавал особенно резкий шум.

— Это кто? — обратился я к всё ещё удерживаемому Вареком караванщику.

— Это… так, просто рабыня, господин… — промямлил купец.

— Я вижу, что не королева Сильвермуна, — раздражённо бросаю в ответ. — Я спрашиваю, что это за существо?

— Я-я не знаю! Мой помощник купил её ещё в Мулмастере! Тот, кто продал, сказал, что это — неудачный эксперимент, который не проживёт и пяти лет, и отдал за бесценок.

— Мулмастер? — насколько я знал, этот город — буквально брат-близнец Таргейта, только с другого края Лунного моря, то есть такой же клубок имперских амбиций, беспринципности и жажды наживы.

— Да, господин! Вроде бы кто-то из тамошних чародеев хотел привить человеку способности табакси. Это такие гуманоиды с дальнего юга, как гноллы, только похожие на кошек, живут в тропических лесах и очень быстры. Я правда не знаю, что там не получилось, я только её купил.

— Зачем, если она не проживёт и пяти лет?

— Это в подарок шейху Анхуну ибн Танзиму, его племя контролирует три оазиса и восемь колодцев на самом сложном участке пути через пустыню. А что пять лет — это не страшно, иноземные рабы всё равно не выживают в пустыне дольше трёх лет, — купчина не врал — его поверхностные мысли были столь чёткими, что я мог чуть ли не увидеть тот загон, где содержалась… хм, получается, химера, и услышать, как его помощник торговался за цену с каким-то чиновником на службе у городской гильдии магов Мулмастера.

Правда, почему её признали неудачной — не совсем понятно. На первый взгляд, кто-то вывел кошкодевочек, а значит, как минимум на уровень экзотического товара для гаремов всяких пашей Калимпорта и прочих южан уже наработал, но вместо этого её выбрасывают чуть ли не на улицу. Вряд ли волшебники-химерологи, что могут минимум в Седьмой Круг и сложные ритуалы и при этом не чураются экспериментировать на детях, настолько тупы, чтобы этого не понимать.

Что же, видимо, что с ней не так, буду выяснять уже я сам. И, пожалуй, это будет интересно — по-разному менять и улучшать мертвецов я уже умею, но вот изменения живых — это тема не менее интересная и, откровенно говоря, куда как более сложная. Ну, если ты хочешь, чтобы после изменения живые оставались живыми, конечно.

— Что же, хорошо… — оторвав взгляд от торгаша, я вновь перевёл его на клетку.

Вообще, с этим караваном повезло — видно, что мой собеседник давно промышляет таким заработком. Не то чтобы я был ярым противником работорговли, уж не знаю, как другие виды, но многих людей из рабства выпускать нельзя в принципе. Холуи остаются холуями, как их ни назови, душа у них не меняется. Только получив свободу и,