Боевой некромант - фермер. Том 2 - Григорий Володин
— Грета! Стой! — рявкнул Рес уже громче.
Та даже не обернулась.
Рес выругался.
— Лён! За ней!
Огневик дернулся, явно не горя желанием приближаться к непонятному алтарю, но приказ есть приказ. Он пошел следом за монахиней, держась чуть сбоку, с поднятыми руками. У самого алтаря Лён остановился, настороженно оглядываясь.
Грета же упала на колени возле мертвеца.
— Падре… — прошептала она.
Ее пальцы осторожно коснулись высохшего лица. Потом мантии. Потом снова лица. Она гладила покойника, как гладят близкого человека, которого наконец-то нашли после долгой, очень плохой разлуки.
— Я вернулась, — дрожащим голосом сказала Грета. — Я всё-таки вернулась…
Она плакала.
И, казалось бы, трогательная сцена. Старушка нашла давно погибшего наставника. Сейчас мы все должны были проникнуться, склонить головы, уважить чужую скорбь.
Очень жаль, что я не специализировался на уважении чужой скорби.
Я медленно пошел вдоль стены, делая вид, что просто осматриваю зал. Роджер двинулся за мной. Рес остался ближе к центру, но тоже не спускал глаз с обстановки. После пары ловушек даже самые доверчивые люди начинали понимать: древний монастырь — это не место, где стоит радостно трогать всё руками.
Некросканер расходился кругами.
И чем дальше я смотрел, тем сильнее мне не нравился этот зал.
На полу были лужи.
Время давно должно было превратить их в темные пятна, пыль, грязь, что угодно. Но эти красные разводы сохранились слишком хорошо. Они лежали между плитами, застывшими островками тягучего багрянца, будто кто-то специально пропитал их магической консервацией, не дав окончательно высохнуть.
— Господин Артур, — негромко произнес Роджер. — Это что?
Я остановился возле одного из пятен, присел на корточки и провел некросканером глубже.
Органика. Старая. Законсервированная магией.
Много органики.
Я поднял взгляд на Роджера.
— Кровь.
Капитан помрачнел.
— Тут пытали животных?
Я чуть повернул голову, осмотрел соседние пятна, потом еще одно, потом широкую темную полосу у основания колонны.
— Это человеческая кровь.
— Что? — Рес резко обернулся к нам.
Роджер не сказал ничего. Только посмотрел на меня — дольше, чем стоило бы, будто примеряя к чему-то увиденному.
Мой взгляд зацепился за предметы возле стены. Там, в тени, за обломком каменной скамьи, валялись ножи. Ритуальные. Широкие, изогнутые, с желобками вдоль клинков. На некоторых до сих пор темнели бурые следы.
Роджер тоже увидел.
— Это жертвенные ножи?
— Угу, — сказал я. — Поздравляю. Кажется, экскурсия стала образовательной.
Рес подошел ближе, глядя то на пятна, то на ножи, то на Грету у алтаря.
— Но… это монастырь целителей.
— Конечно, — кивнул я. — Очень удобно. Люди сами приходят. Больные, слабые, готовые поверить кому угодно. Главное — белую рясу надеть и голос сделать мягкий.
— Артур, — напряженно сказал Роджер. — Сколько?
Я еще раз провел некросканером по полу. Пятна накладывались одно на другое, уходили слоями. Здесь резали не один день.
— Сотни, — произнес я. — Здесь принесли в жертву сотни людей.
Повисла такая тишина, что даже светляки Лёна будто стали гореть тише.
Рес побледнел.
— Разве целители приносят жертвы?
Я повернулся к алтарю.
Грета всё еще стояла на коленях возле мертвеца. Только плакать она уже перестала.
— Хватайте ее, — спокойно сказал я. — Это монастырь не целителей, а культистов.
Рес среагировал первым.
— Лён!
Огневик стоял ближе всех. Он резко шагнул к Грете и схватил ее за плечо.
— Госпожа Грета, отойдите от…
Договорить он не успел.
Из-под одеяния старушки вырвались кровавые щупальца.
Алые плети хлестнули вверх, обвили Лёна за грудь, за руку, за шею.
— Какого… — успел прохрипеть огневик.
Грета даже не посмотрела на него.
Она подняла руку и лениво дернула пальцами.
Щупальца рывком швырнули Лёна в сторону пропасти.
— Лён! — заорал Рес.
Огневик ударился о край разбитого пола, попытался вцепиться пальцами в камень, но красная плеть хлестнула его по рукам. Лён сорвался вниз.
Его крик ушел в черную глубину. Долго уходил. Неприятно долго.
Потом оборвался.
— Сука! — взревел Роджер, бросаясь вперед.
Грета уже стояла у алтаря. Старуха исчезла. Осталась худая, сгорбленная женщина с мокрыми от слез щеками и глазами, в которых не было ни слабости, ни растерянности, ни благочестивого ужаса. Только фанатичная, выжженная изнутри ненависть.
Она нажала рычаг на боковой стороне алтаря.
Воздух вокруг нас звякнул.
И между нами и платформой вспыхнул магический барьер. Полупрозрачная стена поднялась из пола, сомкнулась куполом и отрезала меня, Роджера и Реса от алтаря.
Роджер с разбегу ударил мечом по барьеру. Клинок отскочил, будто врезался в невидимую стальную плиту. По воздуху разошлись красные круги.
— Бесполезно, — покачал я головой.
Капитан отшатнулся, тряхнул онемевшей рукой и выругался.
Рес уже бил. Из его рукавов вылетели лианы, толстые, тугие, злые. Они хлестнули по барьеру, обвились вокруг невидимой преграды и попытались продавить ее силой. Толку — ноль. Лианы задымились, почернели на концах, и друиду пришлось резко оборвать заклинание.
— Грета! — заорал он. — Что ты творишь⁈
Вокруг монахини поднимались кровавые щупальца. Они извивались, ласкали мрамор, скользили по мертвому настоятелю и тянулись к алтарю. Некоторые плети подхватили артефакты, перекладывая их в выемки на поверхности камня.
Я смотрел на это и думал: и зачем только я нес ее на своих плечах? Да надо было отдать рептидам на ужин.
Нет, серьезно. Столько времени играть милую старушку. Падать в обморок. Причитать. Путать нас в коридорах. Изображать беспомощную бывшую монахиню.
А в итоге — классика.
Фальшивые целители, жертвенный алтарь и сумасшедшая бабка с культом крови.
Иногда мир так ленив в своих мерзостях, что даже скучно.
— Кстати, — спокойно сказал я, глядя на Грету. — А как называется ваш орден?
Роджер резко повернул ко мне голову.
— Сейчас хочешь это выяснить⁈
— А когда? — пожал я плечами. — Потом она может умереть, и вопрос останется без ответа. Непорядок.
Грета посмотрела на меня сквозь барьер. Медленно улыбнулась. Слезы на ее морщинистом лице блестели в желтом свете, но улыбка была уже совсем другой. Не доброй. Не старушечьей. Голодной.
— Орден Кровавых Подвижников, — сказала она.
Рес застыл.
— Нет…
— Да, мальчик, — мягко произнесла Грета. — Именно так.
— Вы же были целителями, — выдавил друид. — Вас называли целителями.
— Нас называли так те, кому нужно было во что-то верить, — ответила Грета. — Мы облегчали боль.
