Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

Борис, издали увидев барона, побледнел так, что Георгий обеспокоенно тронул его за плечо. Купец не ответил, он торопливо засуетился.

— Я кое-что забыл, мне бы отойти, — ответил купец, и по широкой дуге, в полуприседе направился к выходу.

Джозеф окинул зал ленивым взглядом. Потолки, окна, столы, людей. Всё оценил, всё подсчитал. На его круглом лице проступило жадное выражение, глаза заблестели. Это было выражение морд дракона, который увидел чужое добро и решил завладеть им.

— А потолки-то здесь какие высокие, — сказал Джозеф, задрав голову. — И окна большие. Как будто не таверна захудалая, а палаты. Это вы что, для меня строили? — он рассмеялся, оглядев присутствующих. — Вот я так и люблю. То, что мне и нужно.

Он продолжал смеяться. Никто из присутствующих его веселья не разделил.

Начальник охраны встал у двери, отрезая выход. Он был высокий, сухощавый, с иссечённым шрамами и оспинами лицом и пустыми глазами профессионального убийцы. С такими обычно боялись связываться, только завидев тупую и злую морду. Четверо воинов прошли в зал и встали по бокам от Джозефа, положив руки на мечи.

Ратибор, не опуская лютню, тихо наигрывая направился к Тихону, в самый дальний угол. Подальше от барона и его воинов.

— Борис! — Джозеф заметил купца, который пытался слиться со стеной. — И ты тут? Вот так встреча! И ты, выходит, решил меня позабыть? А как же твой долг? Или ты решил мне его не возвращать?

Борис замер, затем сделал вид, будто что-то искал на полу и вот только что нашёл.

— Джозеф! Какая встреча! Ну как можно забыть про тебя? — заговорил он торопливо, глотая слова. — И конечно же я всё сполна заплачу. А в эту деревню я и раньше захаживал, ничего не изменилось. Я просто…

— Сядь, — вздёрнув губу, бросил Джозеф. — И не дёргайся. Побудешь, пока не разрешу уйти.

— Да. — тут же кивнул Борис и сел. Руки его мелко задрожали.

Люди за столами напряглись. Весь задор, который ещё минуту назад наполнял таверну, испарился, будто его и не было. Мужики сидели хмурые, кто-то опустил глаза, стараясь стать незаметными. Кто-то косился на гостя. Один из них, решив уйти подобру-поздорову, поднялся и двинулся к выходу. Проходя мимо охранника у двери, случайно задел его меч бедром.

Охранник развернулся, схватил мужика за шиворот и впечатал в стену. Мужик крякнул, захлопал глазами.

— Ты что, слепой? — процедил воин. — Или не учили, как мимо важных людей ходить?

— Простите, я не хотел, я случайно… Ваш бродь…

— Ты еще и на нашего господина рот раскрываешь без разрешения? — второй охранник шагнул к мужику. — Мы сейчас тебя прямо здесь и убьём.

Мужик побледнел.

— Не губите… — прошипел он, бормоча и кланяясь. Охранники посмотрели на Джозефа.

Тот поглядел на старосту.

— Непорядок у вас здесь, придётся еще и мужичьё учить. Так что Сергей, казнить его?

— Да как можно, у него же и дети и баба на сносях.

— Значит, за его хамство ответит вся деревня, — заключил Джозеф, затем лениво махнул рукой охране:

— Проучите его.

Двое воинов подхватили мужика под руки и потащили во двор. Он не сопротивлялся, только оглядывался, ища глазами помощи. Никто не двинулся с места. Староста и вовсе отвернулся. Даже не глядел вслед мужику.

— Так меня здесь накормят? — Джозеф постучал перстнем по столу.

Николай вышел в центр зала. До этого он разговаривал с Георгием, и появление барона застало его врасплох, но виду он не подал. Лицо спокойное, спина прямая. Только в глазах то самое непоколебимое спокойствие, которое Сергей видел у него однажды, когда к таверне пришли люди с факелами.

— Доброго дня, — сказал Николай ровным голосом. — Если желаете поесть, присаживайтесь. Столов у нас немного, только открылись, но в тесноте да не в обиде.

Джозеф нехорошо улыбнулся. Потом указал на самый большой стол, за которым сидели семеро мужиков, мирно доедавших кашу.

— Вот тот стол мне нравится. Очистите, — приказал он.

Его воины двинулись вперёд. Один опрокинул миску на колени ближайшему мужику — тот ахнул и вскочил, обжёгшись горячей кашей. Второй воин схватил ближайшего за ворот.

— Шевелись, деревенщина. Не видишь важный человек сесть хочет.

Николай, глядя на эту картину, едва сдерживался чтобы не вмешаться. Он соблюдал субординацию и ожидал действий от Сергея. А раз староста пока молчит, значит Николай чего-то не понимает. И пока не поймёт, переходить к действиям будет неосмотрительно.

Мужики поднялись из-за стола. Кто-то попытался возразить — получил тычок кулаком в бок и замолчал. Через минуту стол был пуст. Опрокинутые миски, разлитый квас, чья-то ложка на полу.

Джозеф уселся, расположился с удобством, вытянул ноги. Начальник охраны встал за его спиной.

Один из воинов схватил за плечо Генку.

— Эй, сопляк, стол протри.

Генка кивнул, и помчался за тряпкой.

— Итак, — барон сплёл пальцы на животе. — Пока я жду еду, давай продолжим, Сергей. Я поселюсь здесь, пока не наведу порядок. Предоставь мне добротный дом… хотя мне очень нравится этот. Пожалуй, здесь я и поставлю сборный пункт.

Николай стоял напротив, скрестив руки на груди. Староста молчал, но и разговоры пошли сомнительные. Речь зашла про его таверну, которую решил кто-то отнять. Николай смолчать не смог.

Николай повернулся к старосте.

— Сергей, смотрю, и ты нас почтил визитом. Ты мне объяснишь, чем обязаны такому гостю? Я в ваших землях поселился недавно и не знаю всех порядков. Но как помнится, это земли барона Грегора. Или за последние дни успело что-то измениться?

Николай посмотрел на старосту в упор. И увиденное ему не понравилось. Сергей дрожал крупной дрожью, которую невозможно было скрыть. Под взглядом Николая староста судорожно вздохнул.

— Смотрю люди у тебя невоспитанный, — многообещающим тоном заявил Джозеф. Чувствую, вас придётся сильно наказать. Пожалуй, взыщу с вас десятину, за последние три года.

— Мы платим десятину барону Грегору, — выдавил Сергей, обращаясь к Джозефу. Голос его прыгал. — Если ещё и вам будем платить, то погибнем голодной смертью.

— Думать надо было, прежде чем рот на барона открывать, — лениво ответил Джозеф. — Нужно приучать людей к порядку. А то болтают, что ни попадя. А раз так, отвечать будут все. Впрочем, я сегодня добрый. Пожалуй, вместо десятины, возьму в уплату эту таверну.

— Она ведь недостроена,