Дотянуться до легенды - lanpirot
Резкий хлопок, короткий и сухой неожиданно вклинился в ровный гул моторов. А за ним вспышка и взрыв – вражеский снаряд прошил бортовую броню танка майора фон Лаухерта, как лист лопуха. Русская пушка, скрытая где-то на северном склоне холма и не выдавшая себя ничем – ни огнём, ни дымом - ударила с поразительной эффективностью.
Головной танк командира батальона был выведен из строя. Мало того, от удара его развернуло заклинило прямо посреди узкой проезжей части моста, полностью перекрыв проезд для всей остальной колонны. Машина мгновенно превратилась в груду горящего металлолома, снаряд, вероятно, пробил бензобак и танк не просто заглох - он вспыхнул как факел.
Чёрный жирный дым и столб пламени вырвались из люков и щелей. А затем сдетонировал боекомлект, от которого у танка напрочь снесло башню. Ударная волна, докатившись до «Ханомага» Фридриха, долбанула по ушам и заставила Хёнфельда практически ввинтиться в откидное сиденье, забыв про чертов геморрой, а звон в ушах на секунду заглушил даже рёв моторов.
А вот майор фон Лаухерт, похоже, оказался счастливчиком - ему и еще одному механику удалось выбраться из подбитого танка, да еще и остаться в живых после взрыва боекомлекта. И теперь они метались по мосту, пытаясь выбраться из огненной ловушки.
По рации метнулся хриплый рык: «Halt! Panzer getroffen! Infanterie raus! MG in Stellung!» (Стоять! Танк подбит! Пехота, наружу! Пулемёты на позицию!).
«Ханомаг» обер-лейтенанта дёрнулся и встал. Хёнфельда швырнуло вперёд, и он крепко приложился о броню головой. Колонна замерла. Траки вгрызлись в землю, поднимая клубы пыли. Двигатели заглохли. Выругавшись, Фридрих продублировал приказ командиру взвода спешить пехоту, а пулемётчикам — открыть огонь по ржаному полю на северном склоне, откуда предположительно велась стрельба.
Затем Хёнфельд вновь приложился к биноклю, но видимой цели нигде не было. Только сухие ржаные колосья, колышущиеся от ветра, да дым от горящего танка. Русские ничем себя не выдали - ни вспышкой выстрела, ни силуэтом, ни дымом – высокая рожь скрывала всё.
Первые расчёты еще не успели спешится, прогремел второй выстрел. На этот раз звук взрыва донёсся уже с противоположной стороны - в самом хвосте авангарда. Снаряд угодил точно в борт полугусеничного бронетранспортёра, замыкающего колонну.
Из-под капота подбитой машины повалил густой дым, колесо, оторванное взрывом, отлетело в сторону, и машину развернуло поперёк дорожного полотна. Колонна бронетехники оказалась полностью заблокированной - узкая грунтовка с топкими обочинами и болотистой поймой реки превратилась в глухую западню.
Обер-лейтенат наблюдал в бинокль, как две «тройки», идущих следом за подбитым танком майора фон Лаухерта решили попытаться выдернуть его горящий остов с моста. Их экипажи спешно крепили стальные тросы к буксировочным крюкам. Хёнфельд, не отрываясь, наблюдал за действиями боевых камрадов, чувствуя, как холодок пробегает по спине, невзирая на чудовищную жару.
Как и боялся обер-лейтенант, выстрел прозвучал снова. Тот же сухой хлопок, и нахождение орудия русских так и не удалось отследить. Одна из «троек», пытавшихся тянуть подбитый танк, вздрогнула. Снаряд пробил борт в районе двигателя, из люков повалил серый дым.
Второй танк попытался сдать назад, но следующий снаряд разнёс ему в дребезги ведущее колесо и «тройка» мгновенно «разулась». Теперь мост перекрывали уже три неподвижных машины. Проезд был закрыт намертво. В колонне началась настоящая неразбериха, нарастающая, как снежный ком – хвалёный немецкий орднунг неожиданно дал сбой. Ведь русские сейчас расстреливали их непобедимые танки, как в тире - один за другим, с минимальным интервалом.
Хёнфельд подозревал, что их хвалёная разведка проглядела хорошо подготовленную и глубоко эшелонированную оборону целой артиллерийской батареи. Крики и стоны раненных, резкие команды и треск пулемётных очередей, причёсывающих свинцом ржаное поле, слились в одну сплошную какофонию боя. Порыв ветра донёс до Хёнфельда едкий запах гари, забившей лёгкие, а июльская жара и обострившийся геморрой уже не казались обер-лейтенанту такой уж серьёзной проблемой.
Командующий всей боевой группой оберст Эбербах, наблюдавший за происходящим из командирского танка, находившегося в середине колонны, отдал короткий и жесткий приказ по рации: «Прекратить попытки буксировки! Танкам рассредоточиться и подавить огневую точку!»
Через несколько минут Хёнфельд с горечью отметил, что его худшие опасения начинают сбываться: три средних танка, съехав с грунтовки на обочину, мгновенно сели на днища. Гусеницы бешено прокручивались, фонтанируя коричневой жижей. Однако, все попытки сдвинуть их с места были тщетны - они превратились в изумительные мишени для русской артиллерии.
И невидимый до сего момента противник немедленно воспользовался этой оплошностью - раздался очередной выстрел. Один из танков, увязших в болотистой земле, вздрогнул – снаряд, выпущенный противником с поразительной точностью, пробил тонкую кормовую броню, вызвав детонацию топлива, а затем и боекомплекта.
Не прошло и минуты, та же участь постигла и вторую машину, а затем и третью. Три средних танка замерли в болоте, окутанные огнём и дымом. Сообразив, что маневрировать в топкой низине невозможно, Эбербах решил подавить засаду огнем оставшейся на насыпи техники: несколько тяжелых «четвёрок» с их короткоствольными 75-мм пушками, а также спешившиеся с мотоциклов бойцы Хёнфельда с миномётами, открыли шквальный, методичный огонь по пологому холму, где по их предположениям и скрывалась артиллеристская батарея русских.
Ничего другого противопоставить врагу Эбербах не мог - из-за стремительного темпа наступления тяжелые артиллерийские подразделения поддержки просто отстали от танков авангарда километров на пятьдесят. Передовой отряд Эбербаха фактически оторвался от основных сил дивизии, рассчитывая, что разведка права, и путь на Кричев полностью свободен от советских войск.
Земля содрогалась от выстрелов тяжёлых танков, воздух свистел и рвался от падающих с неба мин. После такой атаки русским воякам точно не поздоровится - взрывы перепахивали поле огромными проплешинами, обрушив на позиции врага не только взрвыоопасную начинку, но и град металлических осколков, тонны земли и камней.
Хёнфельд щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом огненном аду. Но русские себя так и не проявили, не выдали себя ничем, словно растворились во ржи. И вдруг на насыпи вздрогнул еще танк, пытавшийся вести огонь с места. А следом за ним русский снаряд прошил насквозь тонкий борт легкого разведывательного бронеавтомобиля.
Еще выстрел – подбита ходовая часть очередной «четверки». Небольшая пауза и следующий выстрел – вспыхнула цистерна с горючим. Следующим выстрелом – разнесло полугусеничный тягач. Обер-лейтенант невольно сглотнул, потери стремительно росли.
Уже
