Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев
* * *
Восемь вечера — такое время, когда преподаватель, чисто теоретически, может быть как дома, так и в своём кабинете. Или, скажем, на каком-нибудь педагогическом совете. Иван решил начать с дома и не прогадал. На стук в дверь появился сам хозяин. Впустил Терентьева, тут же развернулся и направился вглубь квартиры. Егерь пожал плечами, задвинул на двери засов и пошел следом за преподавателем.
В спальне все вещи были аккуратно прибраны, а шторы плотно задёрнуты. Лампочка под потолком светила тускло, пряча детали обстановки в глубоких тенях. Розенкранц развернулся к студенту, непослушными пальцами неловко расстегнул рубашку и растянул полы в стороны.
Всё тело мага покрывали шрамы. Старые, давно зажившие. Но они стягивали кожу, не позволяя человеку выпрямиться в полный рост. Терентьев подумал: наверное, потому преподаватель и ходит так, не поднимая ног, и двигается медленно. С такими украшениями быстрых и ловких движений не выйдет. Не исключено, что ему помимо прочего, ещё и просто больно. А ещё — наверное, поэтому он преподаёт именно теоретическую магию. Иначе вполне мог бы вести практические занятия.
— Аномалия? — спросил Иван.
— Изменённый медведь, — кивнул Розенкранц. — Целители не справились. Можешь убрать?
Егерь внимательно поглядел на изувеченное тело и неожиданно почувствовал зуд в подушечках пальцев.
— Можно прикоснуться?
— Можно, — разрешил маг.
Терентьев осторожно дотронулся до страшных шрамов. Медленно провел по одному из них и спустя пару секунд получил ответ. Непостижимым образом теперь он просто знал его.
Отступив на шаг, он выдал результаты обследования:
— Дементий Карлович, я не знаю, удастся ли полностью убрать повреждения, но значительно уменьшить можно наверняка. Я могу приготовить целебный отвар, но для него требуются некоторые редкие травы. В воскресенье пройду по лавкам, куплю всё, что нужно.
— Скажи, какие. Я добуду.
— Хорошо. Дайте бумагу и карандаш, я напишу список.
Иван отошел к комоду и быстро набросал перечень из дюжины пунктов. Но прежде, чем отдать его, спросил:
— Что взамен?
— Помогу разобраться с ядром.
— Годится, — согласился Терентьев, протягивая листок.
Маг быстро просмотрел список, улыбнулся. На обезображенном лице улыбка выглядела жуткой гримасой.
— У меня всё есть.
— Тогда нужна чистая вода, кастрюлька на пару литров и огонь.
— Идём.
Всё необходимое нашлось на кухне: и вода, и кастрюлька, и очаг с живым огнём. В отдельном шкафу, правильно собранные, в идеальном порядке хранились травы.
Хозяин отступил к двери, освобождая ведуну место для работы.
Терентьев никогда не делал ничего подобного, но сейчас действовал так, будто бы всю жизнь, с раннего детства, только тем и занимался, что варил отвары. Начало было банальным: наполнить кастрюльку водой, поставить на огонь, дождаться, когда закипит. А потом принялся в строгом соответствии с рецептом добавлять одни травы, выдерживать их в кипятке нужное время, потом вынимать и класть другие.
Отвар глубокого чёрно-зелёного цвета, остуженный и процеженный, был готов через полтора часа. Иван крепко взял кастрюльку двумя руками, поднёс ко рту, как если бы собирался отпить из неё, но вместо этого зашептал слова, сами собой приходящие на ум:
— Травы лесные, цветы луговые, тело исцелите, хворь прогоните, от яда избавьте, силушки прибавьте, скиньте годков, будет добрый молодец здоров!
Та ещё ахинея, Терентьев это и сам видел. Но какая разница, насколько дурацки звучит наговор, если без него снадобье не помогает, а с ним — действует, да ещё как!
Он закончил обработку, выдохнул устало: много зелья пришлось заговаривать, много сил тратить. Поставил готовый отвар на стол, спросил мага:
— Есть у вас кусок чистого полотна и бинты?
Полотно Иван замочил в кастрюльке и бережно, чтобы не накапать мимо, отжал. Скомандовал:
— Снимайте рубашку, Дементий Карлович.
Пропитанное отваром полотно егерь плотно примотал бинтами к телу Розенкранца. Отмерил в стакан полста граммов своего зелья и протянул пациенту:
— Пейте.
Тот без сомнений и возражений одним глотком опрокинул содержимое стакана в рот. Страдальчески скривился, но не сказал ни слова.
— Спать будете плохо, — обнадёжил Иван, — если вообще удастся заснуть. Под тканью будет зудеть и, возможно, болеть. Но повязку не снимайте до утра. Я зайду к вам перед завтраком, посмотрю, что получается.
Егерь заглянул в кастрюльку: осталась примерно половина снадобья. Он закрыл зелье крышкой, убрал на окно.
— Это — для повторной процедуры. И приготовьте, пожалуйста, бинты и ещё один кусок полотна.
Утром Розенкранц выглядел отвратительно: хмурое, злое лицо в придачу к шрамам на неподготовленного зрителя могли оказать незабываемое впечатление. Он сам снял рубашку, предоставив Ивану действовать дальше.
Полотно пожелтело, пропитавшись за ночь непонятно чем, и присохло к телу. Пришлось его намочить, и лишь потом отдирать. Результат потряс егеря не меньше, чем самого мага. На месте уродовавших тело толстых грубых рубцов остались лишь тонкие красноватые следы.
— Попробуйте распрямиться, — скомандовал Терентьев.
Розенкранц попробовал. Напрягся, попытался разогнуть спину. Получалось не очень, но Иван тут же подскочил сзади, быстро провёл двумя пальцами вдоль позвоночника, нащупал выскочивший со своего места позвонок и резко нажал. Позвонок щёлкнул, перемещаясь в правильное положение, и тут же пациент под громкий хруст в позвоночнике встал прямо. Вскрикнул от боли, обернулся резко к Терентьеву и тут же замер, расплывшись в счастливой улыбке.
— Примите душ, Дементий Карлович, — вывел его из ступора Иван. — и повторим процедуру. К вечеру всё должно прийти в норму.
[1] Бхараты — самоназвание индусов.
Глава 7
Дверь открылась, едва только Иван постучал. Розенкранц стоял на пороге сияющий, если так можно выразиться: шрамы на лице никуда не делись.
— Идёмте, господин Терентьев, — почему-то перешел он на «вы».
Самолично запер дверь и проводил ведуна в спальню. Кажется, лампочка сегодня светила чуточку поярче.
— Смотрите!
Он расстегнул рубашку и продемонстрировал совершенно чистую кожу на груди и животе.
— Это — счастье!
— Я рад за вас, Дементий Карлович, — ответно улыбнулся Иван, — но зелье, которым я вас потчевал не самое безобидное для здоровья. Потребуется ещё два сеанса: следующий — ноги. Руки с лицом оставим напоследок. Но меж сеансами должно пройти минимум четыре недели. Так что по истечении этого срока… минутку, создам в телефоне напоминание… я сварю вам ещё порцию этой гадости. Если употреблять чаще, можно запросто скончаться от сильнейшего отравления.
— Жаль, — искренне огорчился Розенкранц. — Я
