Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев
Разумеется, единственное, что обнаружил Иван в районе третьей чакры — свой огонёк. Да, выросший, окрепший, усилившийся, но больше — ничего. Терентьев пытался передать огоньку образ сосуда, соединяя его с мысленным вопросом — мол, где находится объект. Но в ответ ничего не получил. То ли ответа не существовало, то ли огонёк не понял вопроса, то ли не собирался отвечать.
Изрядно помаявшись Иван бросил терзать свой внутренний огонь и стал просто глядеть на него, как глядел когда-то на огонь костра, бездумно созерцая пляску языков пламени. А потом ощутил, как кто-то тронул его за плечо и до сознания донёсся голос сенсэя, звучавший глухо, будто сквозь вату:
— Урок закончился. Пора на выход. Идите на свет.
Выходить из транса оказалось сложнее, чем погружаться в него. Путь к реальности был долгим и непростым, словно бы егерь переходил реку вброд по грудь в воде. Но впереди маячил ориентир — то самое светлое пятно, к которому следовало добраться. И чем ближе оказывался маяк, тем легче было двигаться. В какой-то момент Ивана словно бы подхватило течение и, всё ускоряясь, понесло к маяку и выбросило, наконец, наружу.
— Эк вы глубоко ушли! — покачал головой преподаватель. — Никак, обнаружили ядро?
— Нет, — покачал головой Терентьев. — В этот раз не удалось.
— Ничего страшного, — тут же успокоил преподаватель. — Из всего курса пока один единственный студент достучался до ядра, и то скорее нащупал, нежели увидел. Василий Костров. Кстати, сегодня его почему-то нет на занятиях. Вы не знаете, что с ним случилось?
— Случайно знаю, — ответил Иван. — Технические проблемы. Травма, неосторожное обращение с ремнём. Сидеть не может.
* * *
Все остальные студенты уже удрали на ужин, и Терентьеву пришлось идти одному. Пока он приходил в себя после сверхглубокой медитации, пока переодевался, прошло изрядно времени, и у дверей столовой ему встретились сытые и довольные второкурсники. Они вальяжно выходили из дверей, а рядом уже топтались в нетерпении студенты третьего курса.
Фрося Перепёлкина, тоже сытая и умиротворенная, выходила вместе с подружками. Засады она не ждала. Первокурсники ведь едят раньше, так что ей не должно было ничего угрожать. Прошло несколько дней с момента первой встречи, и она всё время боялась, что Терентьев начнёт её преследовать, требовать возврата денег… Закон был на её стороне, но эта история могла изрядно подпортить Фросину репутацию. Но день проходил за днём, страхи в реальность не воплощались, и мало-помалу Перепёлкина успокоилась. К ней вернулась обычная беззаботная весёлость, она вновь начала размышлять на предмет воскресных развлечений. И вдруг выходя из столовой она увидела его. Терентьев стоял невдалеке от входа, явно кого-то поджидая. А кого ему ждать? Конечно же, её!
Перепёлкину охватил внезапный приступ ужаса. Что если этот мужлан сейчас, при всех, начнёт предъявлять ей претензии? Это будет конец всему! Ноги девушки ослабли, и если бы не поток однокурсников, она так бы и застыла в дверях. Разумеется, остаться незамеченным это не могло.
— Ты чего? — спросила ближайшая подруга Клава Сереброва, подхватывая Фросю под локоток и уводя в сторонку.
Клава проследила направление Фросиного взгляда и тут же всё поняла. Правда, поняла исключительно по-своему.
— Неплохой экземпляр, — прокомментировала она, — есть отчего коленкам ослабнуть. Ты знаешь его? Да? Откуда? Пойдём, поболтаем.
И настойчиво повлекла подругу в укромный уголок парка.
Второкурсницы свернули за угол и не видели, как из толпы третьекурсников выступила крепкая стройная девушка.
— Иван? Терентьев? — позвала девушка.
Иван повернул голову.
— Маша? Повилихина?
Маша подбежала к Терентьеву.
— Привет. Наконец-то ты объявился. Я уж начала беспокоиться: мало ли что случилось? Что-нибудь не оформили, передумали, еще какая-нибудь беда. Идём!
И потянула его к своему курсу.
— Дамы и господа, — чуть рисуясь, объявила она, — это — владелец соседнего с моим поместья Иван Терентьев. Замечательный человек. Если бы не он, моя последняя вылазка в Аномалию закончилась бы крайне печально. Он в одиночку, с одним только ржавым ломом в руках победил изменённого кабана и сумел излечить меня от нанесённой им раны.
На третьем курсе учились по большей части люди взрослые, двадцати годов и старше. Даже те, кто поступил в шестнадцать, к третьему курсу становились вполне рассудительными. Не все, конечно, но в подавляющем большинстве. Поэтому представление Маши сработало как нельзя лучше, и среди третьекурсников отношение к Терентьеву сразу стало почти что дружеским. Тут же посыпались восклицания:
— Ого!
— Да вы герой, господин Терентьев!
— Неужели подобное и вправду возможно!
— Скажите, а что это за значки? Награды? Как интересно!
Тем временем, второй курс освободил помещение, и последняя партия студентов повалила в столовую, избавив Ивана от необходимости отвечать на многочисленные вопросы. Маша с Иваном шумной компании предпочли отдельный столик: им хотелось поговорить друг с другом.
— Что ты собираешься делать в воскресенье? — спросила Маша, усаживаясь за стол.
— Еще не думал, — сказал Иван. — Скорее всего, прогуляюсь по столице. На город посмотрю, по лавкам пройдусь. Прикуплю чего в комнату, да и одеться надо бы хоть немного. А то у меня в шкафу лишь камуфляж, да казённый мундир, что на мне сейчас.
— А не боишься, что мальчишки твои приобретения растерзают?
— Не боюсь. У меня отдельная комната, кроме меня в неё доступа никому нет. Даже коменданту.
— Отдельная? — поразилась Повилихина. — Как ты так умудрился?
— Уметь надо, — залихватски подмигнул ей Иван.
И, кое-что сообразив, предложил:
— Хочешь — пойдём вместе.
— Пойдем! — обрадовалась Маша. — А вечером ребята устраивают праздник в трактире неподалёку.
— Насчёт праздника не обещаю, — огорчил девушку Иван. — Мне учиться нужно, чтобы до мая месяца весь курс изучить да экзамены сдать. Так что гулянки, пирушки — это без меня.
Маша постаралась не показать огорчения, но получилось у неё неважно.
Терентьев не стал ни объяснять причины, ни извиняться. И уж тем более, не бросился утешать и менять решение. Только и сказал:
— Что поделать — обстоятельства. Будет оказия — гульнём.
— Ладно, — огорчённо махнула рукой девушка. — Ты хоть не пропадай совсем-то.
— Так ты звони, если понадоблюсь, — удивился Иван. — Телефон-то есть.
— И правда! — тут же повеселела
