Крадуш. Чужие души - Болдырева Ольга Михайловна

Но утром мне нужно проводить службу. Если епископ зайдет с проверкой, вряд ли оценит, что розы я поставил выше Триединого.

На это я ничего не ответил.

Эльфы хоть и верят в существование Триединого, относятся к нему без фанатичного обожания. Мы не строим храмы, не проводим службы и не молимся. Если верить легендам и «Книге Создания» — Триединый создал нас с особенной любовью из звездного света. Звучит красиво, но на практике — пустые слова, разведенные пафосом и идеей расового превосходства.

Зато я выяснил, что служителя в этот приход назначили недавно. Иначе с чего бы епископу наведываться к нему с проверками?

Я снова погрузился в размышления, а человек в черной рясе расположил в чаше фонтана крупный амазонит и начал настраивать амулет. Тонкой струи явно не хватало для его работы, и амулет недовольно искрил.

— Он скоро разрядится, — на всякий случай предупредил я служителя.

Тот вряд ли мог видеть нити магии, вплетенные в камень, — церковников набирают из простых людей.

Служитель отвлекся от настройки. Я заметил, что мои слова заметно расстроили его.

— Насколько хватит? — Его ярко-серые глаза потемнели.

Я еще раз осмотрел клумбы и сад, оценив площадь, которую требовалось поливать в этот сезон не меньше двух раз в день, чтобы растения хорошо себя чувствовали.

— Дня на четыре. Можно, конечно, растянуть...

Мне хотелось спросить, неужели нигде поблизости нет колодца, откуда служитель мог бы приносить воду, а не пользоваться амулетом, зарядить который ему явно было не по карману? В конце концов, он же где-то живет, там должно быть место, где можно помыться. И питьевую воду он должен откуда-то брать. Разве нет?

Церковник спокойно смотрел на меня, будто бы неведомым образом прочитал мысли. Но никак комментировать иные варианты поливать сад не стал, продолжив привычно возиться с амулетом. Служитель был молод — кажется, только окончил семинарию, а еще невысок и худ. К аккуратно подстриженным русым волосам и светло-серым глазам прилагалось овальное лицо с вздернутым носом и тонкими обветренными губами.

Я вздохнул.

— Уберите амулет, — приблизившись к фонтану, я опустил ладони в прохладную воду, призвав магию.

Она откликнулась неохотно, предлагая не разбрасываться кое-как восстановленным резервом. Тем более что я обещал Костанцо осмотреть девочек. Но я поморщился и отогнал такие мысли. Сад был прекрасен, и я хотел ему помочь.

Один из законов магии гласит, что стихии нельзя сотворить из ничего. У всего должна быть основа и начало. Но преумножить уже имеющееся возможно. Необходимо лишь обладать нужными навыками и достаточным опытом.

Казалось бы, у меня имелось и то и другое, но нас со служителем все равно облило. И с розами напортачил: их под корень поливать нужно, а я весь поток воды сверху направил. Зато досталось и яблони, и глицинии. И вообще сад выглядел так, будто здесь прошел ливень.

Служитель смешно встряхнулся.

— Благодарю, но я не уверен, что у меня...

Я перебил его:

— Это было просто так, не за деньги. У вас очень красивый сад!

Потянувшись к амазониту, я постарался не задеть магический рисунок и подпитал его, чтобы амулет протянул хотя бы еще пару недель.

— И это тоже просто так, — объяснил свой поступок, — магия восстановится, а растения без должного ухода погибнут.

— Епископат сильно ограничил нас в мирских благах, — неожиданно пояснил служитель, хотя я не требовал от него никакой откровенности. — При старом наместнике церковь была освобождена от налогов и не платила за воду и свет. Когда власть перешла к молодому герцогу Кайсару, он, точнее, его опекун — лорд Мертвец — сказал, что такую привилегию лучше отдать больнице и детскому приюту, а мы легко расстанемся с частью пожертвований. Сначала епископат грозился отлучить наместника от церкви, даже писал папе, но потом его высокопреосвященство неожиданно хватил удар, и наше руководство тоже поменялось...

И, очевидно, с лордом Мертвецом решили больше не спорить, чтобы с новым епископом также не случилось чего-нибудь летального. Получается, если наместнику еще требуется опека, Киар не второй человек в городе, а первый… Вот это я понимаю — неудачно наступил незнакомцу на ногу! Или все-таки удачно?

— Поэтому воду включают только вечером после второй службы на несколько минут. На собственные нужды более-менее хватает, но ничего лишнего позволить себе нельзя. Тем более полить целый сад. Я бы мог ходить до колодца или канала, но за те два месяца, что я получил назначение, ко мне приходили с проверкой уже четыре раза. Я не могу надолго отлучаться из прихода.

Человек вовсе не жаловался, его голос оставался спокойным и ровным. И для того, кто служил Триединому, это было честно, тяготы он принимал как должное. Я заметил, что от церковника тоже пахнет розами — густо и сочно. За ярким запахом, шедшим от клумб, можно было и не заметить, если бы не добавляющиеся к нему ноты ладана — холодный бальзамический аромат, который сложно с чем-либо спутать.

— У прежнего священника были помощники, а я пока один, людей на службах немного... поэтому приходится искать дополнительные возможности.

Которых в его положении тоже мало — ничего нового!

Хотя признаюсь, подход лорда Мертвеца мне понравился. Здоровье людей и дети, оставшиеся без попечения, гораздо важнее служб во славу малопонятного персонажа, который последние века следит за своей паствой из рук вон плохо.

— Могу ли я отблагодарить вас хоть чем-то? — уточнил служитель.

Я вздохнул.

— Расскажите, как пройти к «Женскому дому», я заблудился.

Удивление, отразившееся на юном лице, стоило моего вопроса, но я все-таки приврал:

— Бордель — ориентир. По-другому просто не вспомню, где остановился на ночлег. — Я развел руками, изображая святую невинность. Да-да, я вовсе не собираюсь посещать саму обитель порока, просто обратил на нее внимание.

— Кхе-кхе… — служитель закашлялся, — мне, конечно, не полагается знать адреса таких мест, но в нашем квартале всего один бордель, и мало кто о нем не слышал. Здесь недалеко…

До своего временного обиталища я добрался, когда солнце уже поднялось в зенит и нещадно нагревало все, до чего дотягивались лучи. В том числе и мою макушку. Хотя после внепланового душа в саду, который я сам себе устроил, жара переносилась проще. Зато и одежда, и волосы высохли быстро, и уже ничего не напоминало о проваленной попытке показать магические умения.

Руки были заняты парой бумажных пакетов с приятными и вкусными мелочами, которыми я, не удержавшись, себя