Часовщик 4 - Константин Вайт
– М... – Я несколько опешил от такого предложения. По сути, мне предлагали продать мои артефакты на чёрном рынке. Мало того, что это именно в тот момент, когда меня и учителя все средства массовой информации поливают грязью. Самое удивительное, от кого это предложение поступило. От тренера, который тесно связан с правоохранительными органами.
– Можно устроить, – широко улыбнулся Адик и слегка понизил голос, – пять тысяч рублей.
– Не солидно, – улыбнулся ему в ответ дядя Женя, – плохой из тебя продавец. Меньше десяти даже разговаривать с вами не буду.
Я совсем выпал в осадок, пытаясь осмыслить услышанное. Таким образом я ещё никогда не торговался.
– Договорились, – важно кивнул Адик, – скидывайте точку встречи и время мне. Всё организую.
– Хорошо! – Тренер ухмыльнулся уголками губ и резко рявкнул:
– Чего встали? Тренировка закончена, свободны!
Довольный собой, дядя Женя вразвалку двинулся в сторону тренерской.
Вечером мне пришлось засесть за изготовление артефактов. У меня имелся один в запасе, надо сделать ещё хотя бы парочку в ближайшие дни. За такие деньги я готов и по два в день делать. Плевать на боль. Пока платят, надо работать!
***
Матвей Фёдорович шёл по коридору кремлёвского дворца. Лакированный наборный паркет слегка скрипел под его ботинками. Стены с позолоченными узорными обоями, хрустальные люстры, портреты и картины известных художников с батальными сценами. На всё это Колычев не обращал никакого внимания, спокойно направляясь к широким дверям. Он здесь бывал много раз и чувствовал себя вполне комфортно и спокойно.
С императором мастер был знаком практически тридцать лет. И не просто знаком. Они были боевыми товарищами. В то время Пётр Михайлович, прозванный в народе «Заботливым», ещё не был императором. Колычев состоял на службе и был прикомандирован к особе королевской крови. Этой особой и оказался тридцатилетний Пётр Михайлович.
Шла войны с турками. Штаб с пожилыми генералами и цесаревичем находился на самом острие фронта. Совещания шли постоянно. Матвей вместе с группой магов отвечал за безопасность Петра и часто присутствовал в штабе. Но цесаревич был неугомонным. Любил лично принимать участие в боях. Матвею было двадцать три года, и из магов он был самым молодым. Возможно, поэтому Пётр заметил его и частенько брал с собой. Они поучаствовали не в одной переделке.
Именно во время русско-турецкой войны Пётр и заработал своё прозвище. Когда первый раз прорвался отряд турецких диверсантов, Пётр заявил, что пойдёт и «позаботится» о них. В другой раз отряд янычар сильно давил на фланг. Требовалось срочно прислать подкрепление. Пётр сам собрал отряд и выдвинулся «позаботиться» о янычарах.
Тогда-то к нему и прилипло прозвище «Заботливый». Правда, мало кто знал истинную его подоплёку.
Матвей Фёдорович с улыбкой подошёл к дверям, которые перед ним распахнули гвардейцы, и неспешно вплыл в личный кабинет императора.
– Матвей! – Пётр Михайлович радостно поднялся из-за стола и заключил Колычева в крепкие объятия. – Ты с каждым годом выглядишь всё солиднее! – усмехнулся император, кивком указывая на стул рядом со своим столом.
Интерьер кабинета был достаточно скучным и прагматичным. Чем-то он напоминал кабинет совещаний на фронте. На стене висела большая карта империи, посередине расположился стол, за которым уже сидели два человека. Сама комната была не очень большой. Шторы на окнах оказались опущены, свет слегка приглушён.
Колычев знал, что этот кабинет используется только для встреч с близким кругом, куда входил и он сам.
– А ты всё выглядишь, как мальчишка! – улыбнулся Матвей Петру как старому другу. – Всё такой же худой, подвижный. А ведь ты император! Надо быть солиднее! – Он важно хлопнул себя по выпирающему животу, чем вызвал взрыв хохота.
– Садись уже, – махнул на мастера Пётр, – сначала о делах, а потом можно будет и расслабиться.
– Привет, Матвей, – кивнул Куникин Юрий Викторович, глава приказа тайных дел. Человек, в руки которого стекалась вся информация. Уникальный аналитик, настоящий эрудит и полиглот. Здоровый детина ростом под два метра. Глядя на него сложно было заподозрить в этом здоровяке редчайший ум.
– Добрый вечер, Юрий, – кивнул в ответ Матвей. С ним он тоже был хорошо знаком. Несмотря на громкое название, этот отдел в первую очередь занимался работой с информацией. Её сбором и анализом. Вариантами решений проблем. В приказе тайных дел не было силового подразделения. Зачем, если подобные отделы есть в других ведомствах. Вот и представитель такого ведомства здесь присутствовал.
– Мы не знакомы, – из-за стола поднялся молодой мужчина лет тридцати пяти. На нем была тёмная форма, напоминающая военную, но без знаков отличия. – Глухов, Василий. Особое подразделение быстрого реагирования на угрозы. Нас ещё называют ОПРУ.
– Рад знакомству, – Матвей пожал руку Василия. Об этом подразделении он слышал. Создали его как раз во время русско-турецкой войны. В ОПРУ входили сильные маги разной специализации, которые или в группах, или по отдельности привлекались для участия в различных операциях.
Матвей кинул вопросительный взгляд на Петра. Присутствие на беседе Василия озадачивало. Зачем он здесь? Возраст у Матвея уже не тот, чтобы присоединятся к боевым операциям.
– Задаёшься вопросами? – усмехнулся император, прочитав всё на лице мастера. – Не спеши. Начнём с начала. Расскажи-ка ты мне о своём ученике, Максиме Андере, – император откинулся на спинку стула, готовый слушать.
– Опять Максим! – Колычев закатил глаза. – Скоро я буду вздрагивать при упоминании его имени. Чем он мог заинтересовать Ваше Величество?
– Матвей, – Пётр с укором посмотрел на мастера, – давай без чинов. А на твой вопрос отвечу, чтобы не томить. Любопытство. Ты знаешь, оно мне всегда было присуще. Тем более, подобные истории позволяют отвлечься от действительно серьёзных и важных дел.
– Да рассказывать особо нечего. К своему стыду, я мало с ним общаюсь. Не удивляйся. Он... как бы сам по себе. Обычно я беру ученика, и он целыми днями сидит у меня в мастерской. Я стою у него над душой, выдаю задания, проверяю. Учу. Этот же... Максим. Он сам кого хочешь научит! Да и времени у него мало свободного. Школьник, всё-таки. А вечером, когда он изволит заглянуть
