Бастард Александра 4 - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus
Стремительно ныряю под руку с мечом и втыкаюсь плечом в живот противника. Одним рывком выпрямляюсь и отрываю его от пола. Теперь толчок, и перекидываю гоплита через себя, благо его инерция мне в помощь.
Сзади слышится грохот катящегося по ступеням тела, но я даже не оборачиваюсь. В один прыжок преодолеваю последние ступени и выскакиваю в коридор.
«Левое крыло!» — подсказывает память, и ноги сами несут меня по каменным плитам в правильную сторону. Вижу в самом торце решетку и двух воинов в кожаных панцирях. Бегу прямо на них и уже могу четко различить выражение на их лицах. Читаю испуг и сумятицу чувств.
«Парни явно не уверены, что хотят умереть здесь и сейчас!» — проносится в голове, и я ору на них с властностью, не приемлющей неповиновения.
— Оружие на землю и склоните головы перед царем своим! — Вижу еще остатки сомнений в их глазах и нажимаю сильнее.
— Немедленно! Или я буду считать вас изменниками! — Эта фраза рождает у них надежду остаться в живых, а появившаяся у меня за спиной подмога окончательно ломает сопротивление.
С гулким звяканьем падают мечи и щиты на пол, и охранники покорно склоняют головы. Мой приказной тон не дает им замереть в неподвижности.
— Открывай решетку! — рявкаю на них, и уже перешедшие «рубикон» воины истово бросаются выполнять приказ.
Загремев связкой ключей, один из них отпирает замок и распахивает дверь. Впереди пустой коридор и проемы нескольких комнат по бокам. Впечатывая шаг, уверенно шагаю по мраморным плитам, а мой взгляд сканирует проплывающие мимо помещения: две служанки, испуганно сжавшиеся в углу; пустая комната с большой кроватью и балдахином; в следующей — два полуголых черных раба, уткнувшихся лбом в пол.
Впереди осталась только одна, и я уже делаю шаг, но тут чувствую движение за спиной и оборачиваюсь. Вскинутая рука с ножом, искривленное ненавистью лицо и крик:
— Не дааам!
Моей реакции вполне хватает, чтобы успеть воткнуть меч в летящее на меня тело, но неожиданно я принимаю другое, более рискованное решение. Резко отшатываюсь в сторону, и нож убийцы пролетает мимо. Следом летит сам киллер, и мне остается только подставить ногу.
Грохот падения, взметнувшееся яркое платье, и я вижу растянувшуюся на полу женщину. Черные, сильно накрашенные раскосые глаза, красно-белый хлопковый халат и шальвары.
Усмехнувшись, откидываю ногой выпавший нож.
— Ничто не меняется, Роксана! Ты по-прежнему такая же злобная сука.
Рядом со мной уже Феодор и десяток воинов. Все смотрят на лежащую женщину, и я с легкой издевкой поясняю:
— Познакомьтесь, царица-мать македонского царя Александра IV.
В ответ с пола непонимающе зыркают злобно-ошарашенные глаза, и я протягиваю женщине руку:
— Не бойся! Я не смерть твоему сыну принес, а спасение.
Та с опаской подает мне ладонь, и я поднимаю ее на ноги. Вместо благодарности слышу возмущенно-истерический вопль:
— Ты кто⁈ Что это значит?
— Поменьше вопросов, Роксана, — прохожу мимо нее к проему комнаты, — лучше покажи мне моего дорогого братца.
— Геракл⁈ — внезапное понимание искажает женское лицо испугом, и она с криком бросается мне наперерез.
Ее располневшая фигура замирает в проеме с распростертыми руками.
— Не дам! — она зло орет мне в лицо, но ярость мгновенно сменяется мольбой. — Пощади! Пощади моего мальчика, он же твой брат!
Молча киваю на нее слегка очумелому Феодоту, и тот, разом приходя в себя, бросается к Роксане.
С ним еще два воина, и они втроем не без труда, но довольно аккуратно оттаскивают ее от прохода. Я же захожу в комнату и вижу сжавшегося в углу мальчишку. То, что это «мой брат», не вызывает сомнений: уж слишком он похож на мать — скуластое лицо, широкие брови и черные курчавые волосы до самых плеч.
На лице парня написан откровенный ужас, и едва я делаю к нему шаг, как он начинает отчаянно визжать:
— Отстаньте! Не трогайте меняяяяя! Ааааа!
Ему вторит вопль из коридора его мамаши, так что я не выдерживаю и рявкаю на них:
— А ну заткнулись, или я действительно придушу вас обоих!
Малец сменил крик на отчаянное поскуливание, и мне даже стало немножечко жалко пацана. Ведь все свои недолгие двенадцать лет он прожил в постоянном страхе за свою жизнь.
Подхожу и, взяв мальчишку за плечи, поднимаю на ноги.
— Не бойся, Саня, я тебя не обижу! — он поднимает на меня круглые непонимающе-испуганные глаза, а я заговорщицки подмигиваю ему. — Не трясись! Теперь никто не посмеет тебя обидеть! Я, твой старший брат Геракл, обещаю тебе это.
В зрачках паренька все еще стоит страх и недоверие, и я похлопываю его по плечу:
— Ничего, это пройдет!
Обернувшись к Феодоту, приказываю выставить охрану у покоев Александра, и в этот момент слышу топот ног по коридору. Уже в следующее мгновение на пороге комнаты появляется один из тех воинов, что были оставлены в дозоре. Его встревоженное лицо говорит мне, что обстановка накаляется.
«Этого следовало ожидать, — спокойно реагирую на тревогу, — никто и не думал, что Главкий так легко сдастся».
Переведя дух, тот начинает говорить, что со стороны города приближается большой отряд.
— Они тащат лестницы и бревна! — все еще тяжело дыша, хрипит посыльный. — На штурм собираются!
Что делать дальше, у меня сомнений нет, и я нахожу глазами Феодота.
— Пошли гонца к Леониду. Пусть отправляет подмогу по той же дороге, через некрополь, и шлет гонца в Абидос, к Энею, как договорились. — Уже на ходу добавляю еще: — Здесь на этаже оставь десяток бойцов.
— Десяток⁈ — синтагматарх не скрывает удивления: мол, зачем так много, ведь впереди бой и каждый воин на счету.
На это я жестко повторяю:
— Десять аргираспидов в полном вооружении. Этот малой, — многозначительно киваю в сторону Александра, — наш главный козырь в рукаве. Потерять его никак нельзя!
Про карты и козырь в рукаве Феодот, конечно же, не понял, но ему хватило и моего тона. Чуть приотстав, он быстро раскидал приказы и вновь нагнал меня уже на лестнице.
Я тороплюсь и чуть ли не бегу по ступеням, за мной эхом грохочет топот еще трех десятков аргираспидов. В голове крутится только одна мысль:
«Хорошо бы успеть до начала штурма и вызвать Главкия на переговоры. Нужно потянуть время, пока в крепость не подойдет подкрепление с берега. Сейчас главное — удержать акрополь!»
Кто-то может спросить: ну удержишь ты акрополь сегодня и что? Пусть даже вся тысяча бойцов, бросив галеры на берегу, проберется сюда в крепость. Что дальше? Очень скоро подойдут войска Кассандра и возьмут акрополь в осаду. Он даже обрадуется, ведь у него в руках окажется не один царь, а целых два.
Все это верно, только, как говорится, есть нюансы. Еще до выхода из Гераклеи я отправил Энею письмо, в котором приказал подтянуть флот из Смирны в Абидос и подготовить десять тысяч воинов к посадке на корабли. Опасаясь утечки, я не стал объяснять другу причину этого, но потребовал, чтобы флот с десантом был готов к выходу сразу же по получении моего следующего приказа.
С Аристолеоном и Леонидом тоже была договоренность, что если мне удастся захватить Александра, то я тотчас же извещаю их, а они уже отправляют одну галеру в Абидос с заранее подготовленным приказом. Гонец в лагерь на берегу уже отправлен, так что галера выйдет в море в ближайшее время. Дня два-три займет переход до Геллеспонта, там еще полдня провозятся, идя против течения до Абидоса. Надеюсь, Эней к этому времени уже будет готов к выходу. То есть через неделю, максимум десять дней, я могу ждать подхода десятитысячного войска, а это уже сила, с которой можно и развернуться в полный рост.
Так размышляя на бегу, выскакиваю во двор. Солнце уже палит вовсю, и, жмурясь после полумрака, еще ускоряюсь и пересекаю внутренний двор акрополя. Вот уже воротная башня, дверь открыта, и я сходу влетаю на темную лестницу. Почти на ощупь нахожу первые ступеньки и скачками несусь наверх.
