Сумрак Андердарка - Сергей Александрович Малышонок
— И как же ты на него ответишь? — с видом голодной кошки сделали ко мне провокационный шажок.
— А что желает услышать благородная жрица?
— Жрица желает не слышать, — Инаэ решительно взялась снимать с меня облачение, — а делать!
— Прекрасный настрой, — присоединился я к её усилиям, отбрасывая в сторону плащ, а после и элементы доспехов. Когда же на полу оказалась и нательная рубашка, я по-хозяйски расположил руки на подтянутой заднице тёмной эльфийки. Та попыталась было царапнуть меня коготками и толкнуть, с явным намерением завалить на спину и устроиться доминировать, но силы были отнюдь не равны, так что вскоре именно она оказалась на полу с заведёнными за голову руками, а я уже изучал возбуждённо вздымающуюся грудь своими губами и языком. Да, заключение этого договора мне определённо понравится…
Глава 19
Зелёные кроны деревьев слабо шумели под порывами невидимого ветра, редкий туман стелился в отдалении между стволов, плотный слой опавших листьев чуть шуршал под ступнями сапог.
— Давно мне не снились сны… — ступаю на небольшую полянку, где в тени старого, отполированного ветром и дождями выворотня лежала серебряноволосая девочка. — Что это за место?
— Разве это важно? — ответила Юринэ, не отрывая взгляда от покачивающихся наверху крон деревьев.
— Это зависит от того, чего ты хотела, позвав меня сюда.
— Пожалуй… — рука девушки медленно поднялась вверх, как будто пытаясь достать вершин деревьев, и… сомкнула пальцы на прилетевшем точно в это место опавшем листе. — Они такие хрупкие, правда? — Юринэ поднесла пойманный листик к лицу и стала внимательно его осматривать. — Дети… Если их оберегать слишком сильно, они становятся избалованными и теряют самостоятельность, а если их предоставить самим себе, могут так легко умереть, даже не осознав, что стало тому причиной…
— Вот оно что… — прикрыв на мгновение глаза, перевожу взгляд с лежащей на земле фигуры на лес. — Значит, мне не показалось, — не успел я договорить, как перед лицом пролетел листик, поверхность которого на миг отразила картинку обнажённой Инаэ, лежащей на кровати. Картинку, запечатлённую моими глазами.
— Разумеется, — прохладные ладошки коснулись моей спины, и наличие на мне одежды совершенно не стало преградой для их ощущения. — Зачем спрашивать, если сам знаешь ответ? — к ощущениям ладоней прибавилось прикосновение щеки и прижавшегося к спине тела.
— В прошлый раз я не заметил, — поднимаю лицо к небу. — Тогда, до того разговора о клане…
— Ты был другим, с тобой были другие.
— Сейчас ты тоже?..
— Нет.
— Почему?
— Ты сам не хочешь. Догадываешься, почему?
Это был сложный вопрос. Далеко не каждый умеет видеть первопричины своих поступков и тем более чувств. Особенно чувств, которые даже не успели оформиться, ведь они должны быть реакцией на то, чего я ещё час назад не мог и предположить.
— Скорее всего, это потому, что она… — слова сбились, но помогли выкристаллизовать мысль, — не моя семья.
— Значит, её жизнь ты готов принести в жертву? — раздался новый вопрос за спиной.
— Сомневаюсь, что до этого дойдёт, в конце концов, у дроу не редки случаи появления дреглотов…
— Но и ты не глабрезу… — одна из ладошек Юринэ задумчиво прошлась пальцами вдоль моего бока, — совсем не глабрезу.
— И всё же…
— Если она умрёт, ты лишишься союзника, — в голосе, до сего момента совершенно спокойном и даже отстранённом, появились нотки… коварства?
— Я и так уже получил от этого контракта много больше, чем ожидал, соглашаясь на встречу. И, признаться, до сих пор не уверен, правильно ли я поступил, влезая в игры дроу. Возможно, если всё кончится её смертью, так будет даже лучше.
— Нерешительный лентяй, — совершенно бесстрастно припечатала Юринэ мне в спину, но даже и не подумала шевелиться, чтобы отойти.
— Это плохо?
— Для Света и Хаоса — да, а мне безразлично. Впрочем, если захочешь шумных и пафосных подвигов, возражать не стану, это может быть весело, — я непроизвольно хмыкнул, ощутив ответную улыбку собеседницы. — Однако слышать от тебя такие циничные рассуждения… Неужели тебе совсем не жалко девочку? Она же так старалась… Почти искренне.
— Я не рыцарь в сияющих доспехах и не святой, чтобы жалеть всех встречных. К тому же она дроу, а значит, рано или поздно всё равно попробует предать, сама или по приказу Ллот — не очень-то и важно.
— Это не ответ, — навязчиво подметил равнодушный голос, а по спине задумчиво провели ноготком, едва касаясь ткани. — И пока она тебя не предавала…
— Действительно… — я хмыкнул. — Нет, мне её не жалко. Не больше, чем остальных рабынь Паучьей Королевы. А насчёт предательства… Так и я её не предаю. Если всё получится, выгода будет обоюдной.
Сзади коротко хмыкнули, подавляя смешок, и ощущение прикосновений исчезло…
Утро следующего дня.
Дроу нервничали. Четыре с половиной десятка солдат дома Д’Эст были отобраны новой Верховной Матерью для того, чтобы стать платой дьяволу, вознёсшему её на трон. Как бы иронично это ни звучало, Инаэ расщедрилась, и вместо тридцати женщин, изначально требуемых мной, в группе присутствовали тридцать шесть — практически вся гвардия матушки и ближайшие «подруги-служанки» её сестёр, из тех, кто выжил. Имелись тут и две бывшие телохранительницы Нееркуири, на данный момент едва держащиеся на ногах. Думаю, если бы не необходимость платить, девочка с огромным удовольствием их убила… месяца через три-четыре, а так ограничилась изуродованными лицами и всего несколькими часами пыток. Вообще, многие из собранных в эту группы ранены, ещё больше — ненадёжны, ну и, конечно, все без исключения оказались весьма неудачливы, о чём свидетельствовало хотя бы то, что они оказались здесь. Впрочем, может, и напротив — весьма удачливы, это уж с какой стороны оценивать результат…
Я смотрел на них, тех, кого отправили фактически на убой. Сомневаюсь что Инаэ (или хоть кто-то из Дома Д’Эст, посвящённый в детали контракта) лелеяла хоть какие надежды относительно счастливой судьбы отправленных. Смотрел и видел… многое. Народ, который привык сражаться за своё существование каждую минуту, каждый день, каждый год, из поколения в поколение вынужденный доказывать всем и каждому своё право на жизнь. Народ, что даже
