Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 - Талия Осова
- Дашенька, голубушка, да я и не против, только у супруга дозволения спрошу, – промолвила я, не в силах сдержать улыбку.
- Да что вы, лишнее это, – важно вскинула она свой курносый носик. – Мы с Дмитрием-то Олеговичем уж обо всём сговорились, и он от помощницы для вас совсем не против. Я ведь по хозяйству всё могу, а вы супругом будете заниматься.
- Ничего себе! – наигранно возмутилась я. – За моей спиной уже и сговор учинила! – упёрла руки в бока, придавая голосу суровость.
- Барынька, Мария Богдановна, не гневитесь только! Вас ведь дома днём с огнём не сыщешь! То в больнице пропадаете, то с Надеждой Филипповной да Верой Никитичной добро перетрясаете и самолично укладываете, – выдала она слезливо. – Не со зла я наперёд-то пошла, а из боязни остаться без вас!
Пришлось успокаивать мою помощницу и велеть собирать пожитки. Однако Дарья не спешила обрастать барахлом, а бережно складывала в холщовый мешочек монеты, заработанные непосильным трудом. Так что считай была уже готова выдвигаться с нами в путь.
Отъезд назначили на самый канун Масленицы, словно предчувствуя скорый приход весны. Снежный наст, хоть и поддавался уже дневному теплу, всё ещё держался крепко, обещая лёгкий путь. День разгорался всё ярче, и солнышко, игриво подмигивая, манило в дорогу. Мысль о том, чтобы добраться до Томска по зимнику, казалась дерзкой, но заманчивой.
- Спасибо вам за всё, дядя Варя, — прошептала, прильнув к барону. - Надежда Филиповна, вы стали для меня настоящей семьёй, — голос мой дрогнул.
- Машенька, береги себя. Пиши нам почаще, — утирала слёзы женщина, которая заменила мне матушку и наставляла на житейские премудрости.
- Саша, Анютку не обижай. Я за подругу встану горой, — прошептала высокому юноше, в последний раз обнимая его на прощание.
- Я сам за неё любого порву, — огрызнулся беззлобно. - Спасибо тебе за науку… и прости, если обидел когда. Был же придурком, чего уж там, — я лишь улыбнулась ему в ответ, давно простив мальчишеские выходки.
- Митенька, не бросай науку. Проси отца тебя в академию направить поступать на инженера. У тебя получится, — потрепала нежно вихры младшего Гуреева, который еле сдерживал слёзы и даже не скрывал этого.
- Машенька, ты за мастерскую не переживай, — заявила Еленка со всей серьёзностью, сама подошла и обняла меня. - Я за девушками присмотрю. Мне очень нравится создавать новые образы.
- У тебя получается просто волшебно, — поцеловала в щёчку эту юную мечтательницу со столь взрослыми намерениями.
С подругами и Афанасьевыми мы простились накануне, и я, признаться, вздохнула с облегчением. Слишком мучительно… рвать душу… Особенно когда эта душа словно прикипела, пусть и на короткое время, пустило корни в твою собственную душу.
Мы прощались надолго, если не навсегда – прощались с надрывом, словно расставались с самой жизнью. Уже тогда я ощутила, как погребены под спудом суровой реальности мои грёзы о дальних странствиях. Утопия... Слишком жестоко время, слишком тернист и непредсказуем путь, чтобы безрассудно бросать на чашу весов собственные жизни. Нас сопровождал отряд бравых казаков, два десятка крепких душ, отправленных на усиление нового таможенного поста у стен Томской крепости.
Не стану утомлять описанием дороги. Путешествие не открыло ничего нового, лишь утомительные вереницы постоялых дворов да убогие условия, коими встречают странников на Руси. Когда всё поменяется к лучшему? Явно... ещё не скоро...
И всё же, на этот раз я предусмотрительно вооружилась шлейками для котов, чтобы без боязни выгуливать Глори и Лаки на стоянках. Им также тяжело было проводить всё время взаперти, а Дарья стала незаменима уже давно, ей могла доверить самое дорогое и сокровенное.
Всю дорогу, словно хрупкое сокровище, оберегала от весенней стужи маленькое мандариновое деревце – скорее даже трогательный кустик, – перевозя его в наш новый дом. Когда-то в заснеженной Покровской крепости перед Рождеством, я лишь робко мечтала о мандаринах, а сегодня у меня в горшке живёт собственная маленькая цитрусовая сказка. И для меня неважно — будет он плодоносить или нет, а важен сам факт обладания этой редкостью, дарующей незабываемый аромат.
Дорога дарила время для откровений, и наши беседы текли свободно, подобно реке. Дмитрий делился воспоминаниями о детстве, о днях, проведённых в родовом имении, о юношеских приключениях среди поросших мхом развалин древнего городища.
Я увлечённо делилась воспоминаниями: о мудром наставнике и первых, робких кулинарных экспериментах, чьим строгим, но справедливым судьёй был Прохор; о дерзком похищении бенгальцами и чудесном обретении пушистых питомцев, ставших частью семьи; о первых, робких успехах на огороде, разделённых с верными деревенскими подругами… и о многом, многом другом, что хранилось в укромных уголках моей памяти.
Вот только... я, словно скованная невидимыми цепями, так и не решилась открыть мужу тайны своей прежней жизни. Внутри клубился не страх осуждения, а скорее трепет перед той неведомой силой, что некогда вырвала меня из моего прошлого и забросила в эту новую реальность.
Пусть это останется... где-то там в прошлом... Где маленькая одинокая девочка обрела голос, заставила людей поверить в собственные силы и показала иные возможности к благополучной жизни...
Мы познавали друг друга, словно касались кончиками пальцев шероховатых страниц неизданной книги, где каждое слово дышало тайной. Учились доверять с трепетом, как робкие птенцы, впервые ощутившие под крыльями порывы ветра. Будущее, окутанное зыбким туманом, скрывало свои очертания. Но в сердцах пылала вера – в собственные силы, в неугасимое пламя любви, готовое, словно отважный бриг, рассечь любые штормы...
Конец
