Часовщик 4 - Константин Вайт
Савва же подошёл к делу серьёзно. Он за это время успел выучить простое заклинание, которое останавливало кровь, и ещё одно, для сращивания кожи и органов. Не такие уж и сложные заклинания. Но очень полезные в нужный момент. Когда важна каждая капля энергии, они спасают жизни.
«Надо менять эту практику», – решил Борис Борисович откинувшись в кресле и устало прикрыв глаза.
У главного целителя больницы в арсенале имелось около десяти лечебных заклинаний, и раньше он их активно использовал, но в последнее время и сам поддался всеобщей лени, просто заливая больных энергией. Правда, сегодня Назаренко пришлось вспомнить всё, что он знал и умел.
Зазвонил телефон, лежавший на столе.
– Боря, ты на месте? Подойди в операционную, – раздался в трубке голос Валерия Ивановича Шумакова, главного хирурга больницы.
– Сейчас буду, – ответил Борис Борисович, поднимаясь из-за стола и быстрым шагом направляясь в операционную.
Валерию Ивановичу было хорошо за восемьдесят, но он по-прежнему уверенно держал скальпель в своих твёрдых мозолистых руках, спасая жизни пациентов.
«Сколько он сегодня уже на ногах?» – задумался Борис Борисович, ускоряя шаг. Шумаков помогал им днём, не покидая операционную, пока не стало ясно, что жизням пострадавших больше не угрожает опасность. Если он в операционной, значит, опять пациент. И наверняка в критическом состоянии.
Главный целитель больницы резко затормозил на месте.
«Источник-то у меня пуст!» – Он развернулся и побежал в свой кабинет. Ворвавшись в него, кинулся к столу и выдвинул ящик. Там лежали артефакты, которые передал Савва.
Конечно, Борис Борисович знал о возможности создания подобных артефактов. Но их, по словам Саввы, изготовил шестнадцатилетний Максим. Что он может понимать в целительстве? Да и не верил Назаренко, что какая-то железяка, пусть и с руной, может заменить настоящего мастера-целителя. Возможно, в нём говорили ревность и профессиональная гордость. Но сейчас... сейчас нет другого варианта. Да и Максим не так прост. Именно он обучил Савву заклинанию, попутно упростив его, как будто это так легко. И Зотов с огромным уважением отзывался о парне. Да и при личном знакомстве Борис Борисович преисполнился уважением к молодому человеку. Уж очень он хорошо разбирался в рунах и заклинаниях. Если не брать в расчет его возраст, то можно решить, что он по меньшей мере, профессор.
«Стоит попробовать!» – принял решение Назаренко.
Схватив несколько артефактов, он бегом ринулся в операционную.
На входе помыл руки, надел перчатки и зашёл в помещение уверенным шагом приводя свое дыхание в норму.
– Девушка, двадцать три года, ехала пассажиром на мотоцикле. Лобовое столкновение. Парень погиб на месте.
Борис Борисович подошёл поближе, разглядывая повреждения в свете ламп. Брюшная полость была вскрыта, несколько помощников удаляли кровь, что натекла туда из повреждённых органов.
– Разрыв селезёнки, – продолжал бесстрастно перечислять хирург, – оторвана почка. Была повреждена брюшная аорта. Я её зашил. Но повреждений слишком много, – Валерий Иванович поднял взгляд на Назаренко. Было видно, что он очень сильно устал, но несгибаемая воля удерживает хирурга на ногах и в операционной.
– Ты веришь в чудо? – тихо спросил Назаренко.
– Боря... я верю в науку. И в магию. А чудо... это что-то, не познаваемое современной наукой.
Назаренко достал из кармана артефакт.
– Включите запись, – он слегка повысил голос, чтобы ассистенты услышали.
– Запись идёт с начала операции, – откликнулся один из помощников.
– Хорошо, – Назаренко поднёс артефакт к ране и начал сухим монотонным голосом надиктовывать, комментируя все свои действия.
Сначала он перечислил видимые повреждения и надиктовал справку о состоянии пациента. Дела были хуже некуда. Никаких шансов. После этого поднёс к ране артефакт и смазал его кровью.
– Вижу, как начинает происходить быстрая регенерация повреждённого органа. Селезёнка срастается. Передвигаю артефакт к почке...
Артефакт проработал сорок семь секунд. Казалось бы, совсем немного. Но на каждый пострадавший орган, чтобы тот начал нормально функционировать, хватало трёх-пяти секунд. Не идеально, но достаточно, чтобы не опасаться за жизнь пациента.
За процессом с изумлением наблюдала вся операционная, от медсестёр до анестезиолога.
– Зашивай, – кивнул Борис Борисович хирургу, – на сегодня достаточно. Состояние стабильно.
– Помощники справятся, – улыбнулся кончиками губ Валерий Иванович и не спеша вышел из операционной.
Назаренко понаблюдал некоторое время за слаженной работой персонала и вышел вслед за Шумаковым.
Тот сидел на кушетке, глядя в стену остекленевшим взглядом. Услышав шаги Назаренко, тихо произнёс:
– Это действительно чудо. Всё, что случается в самое нужное время, я называю чудом. Неважно, магия это, наука или умение человека оказаться в нужном месте. Но спасение этой девушки точно заслуживает права называться чудом. Ты же был совсем пуст...
– Да. Чудо, что появился мастер, способный делать такие артефакты. Чудо, что он знаком с Саввой. Чудо, что этот артефакт оказался у меня. И не меньшее чудо, что я решился использовать неизвестный артефакт на пациенте, – Назаренко недовольно поджал губы и покачал головой. – Скажи мне кто, не поверил бы. Уважаемый мастер лечит непроверенным артефактом.
– Теперь он проверен, – ободряюще улыбнулся Шумаков.
– У меня ещё три штуки есть. На этой неделе оформлю нормальное исследование. С согласием пациентов, с записью. Всё как полагается. Но... что-то мне говорит, что все три сработают на «отлично».
Глава 4
Глава 4
Утром, едва я проснулся и спустился вниз, зазвонил телефон.
– Доброе утро, Матвей Фёдорович, – поздоровался, слушая неразборчивую гневную речь учителя в трубке, – ещё раз и помедленнее, – попросил я.
– Я из-за твоего артефакта во всех новостях, и не в лучшем свете, мягко говоря, – продолжил тот раздражённо периодически срываясь на крик, – не стоило вообще связываться с тобой. Каждый раз какие-то проблемы! Ты почитай, почитай. Мне вот сейчас к императору ехать. Это просто позор какой-то! Я десятилетиями строю себе безупречную репутацию, а потом появляешься ты и всё разрушаешь!
– Матвей Фёдорович, я уже понял, что я во всём виноват. Но есть подробности? – произнёс я как можно спокойнее. Хотя мне было что ответить учителю. Но я героически себя сдерживал. Надо сначала понять о чем идет речь и в чем именно меня
