Гарри и его гарем — 12
Пролог
Когда Верховный вернулся в свой кабинет, он опустился в кресло и крепко задумался.
Призрачная Фортуна всё же права: если убрать Марка, то последствия могут быть самыми разными. И это в любом случае нарушит нынешний, устоявшийся баланс. Но и троица, — Марк, Гарри и Талия — находящаяся так близко друг к другу — тоже не очень хорошо. Почему? Да потому что они могут создать цепочку нежелательных событий. Это необязательно произойдёт, но и исключать такое нельзя. А если всё же случится, то у Верховного прибавится хлопот, которых ему совсем не хотелось.
Он рассматривал и другой вариант — например, ускорить прямое противостояние Марка и Гарри. К последнему у него, конечно, появилась некая симпатия, но не настолько сильная, чтобы жалеть его. Пусть победит сильнейший.
Однако и в этом варианте были нюансы. И один из них — сама Фортуна. Сначала Верховный думал, что она так печётся о Гарри в знак благодарности за то, что он вытащил её из заточения. Но вскоре стал замечать: это нечто большее. Да, ему было известно про тот их поцелуй. Но это всего лишь поцелуй, ни к чему не обязывающий.
Могла ли Фортуна начать любить этого человека по-настоящему? Этот вопрос действительно занимал Верховного. Но он, как и она, знал про разницу чувств людей и богов, и поэтому сомневался, что такое вообще возможно. Фортуна ему тоже не ответит. Может быть, она и сама не знает ответа.
Он нахмурился, вспоминая разных богов, с которыми был знаком. В основном у них были отношения между собой. Однако попадались и исключения. И, как бы не хотелось это вспоминать, сам Верховный — один из них.
Ему было неприятно возвращаться к тому воспоминанию. Он, один из высших богов, не считая тех, кто стоит над ним, умудрился влюбиться в обычную девушку. Что тогда, что сейчас он не находил объяснения, почему это с ним произошло. Но, не желая потерять свою божественную сущность, отказался от той девушки. И всё равно постоянно наблюдал за ней, видя, как из молодой и красивой она превращается во взрослую, а затем становится седой старушкой, которая вскоре умерла. Только после этого он задумался, что, возможно, стоило прожить с ней счастливую, пусть и короткую жизнь, чем жить веками, но не ощущать себя нужным. Получается, вся его божественная жизнь — только работа.
Признаться в том, что он испугался стать обычным смертным, не хотелось даже самому себе. Но так и было. Верховный имел право, как и любой бог, отказаться от божественной сущности, чтобы прожить обычную жизнь. Вот только это навсегда. Обратного пути нет. Поэтому он и остался многовековым богом.
Он вновь мысленно вернулся к Фортуне. Что-то подсказывало ему, что она из тех, кто способен отказаться от божественной сущности. Он её давно знал. И хотя она всегда держала лёгкую улыбку и играла весёлое настроение, он понимал: это лишь маска, которую она не снимает. Скорее всего, Фортуна, как и он, не чувствовала себя по-настоящему счастливой. Похоже, вообще все боги забыли, что такое счастье. Может, дело в их долголетии, может, они просто утратили это чувство, а может… Вариантов много.
Жить долго — не значит жить счастливо. В этом Верховный убедился сегодня в очередной раз. И зачем тогда такая жизнь?
Наверное, единственное, что его держало, — ответственность. Ведь, как и у людей, при смене власти могут произойти всякие изменения, и не всегда хорошие. И тут его осенило: он живёт и работает только ради того, чтобы миры были стабильны, чтобы не распались, превратившись в ничто.
Вот ради чего он живёт. Вот ради чего стоит каждый день продолжать работать.
В этом и заключался его божественный смысл. Не для себя — для других.
Желание заниматься делами вновь появилось. В конце концов, он не бесполезен, и куда важнее тех божков, что следят за отдельными континентами или небольшими участками земли и воды.
Ощущая внутренний подъём, Верховный вернулся к привычной работе.
Глава 1
Знакомство с ядовитой
Услышав моё согласие сопроводить, ламия медленно слезла с кровати и поползла ко мне, двигаясь плавно, с лёгким шуршанием чешуи по полу. Если Мелия наблюдала за этим с довольной улыбкой, то я внимательно разглядывал движения её хвоста, следя, как мышцы под гладкой чешуёй работали точно и уверенно. Наверняка она могла передвигаться и лёжа, но сейчас двигалась так, что верхняя часть тела оставалась вертикальной. И у меня возникло чувство, что я никогда не смогу привыкнуть к ламии.
Оказавшись рядом, Риллиан опустилась чуть ниже, подстраиваясь под мой рост, чтобы наши глаза встретились на одном уровне. Когда она стояла во весь свой рост, — пусть это и звучит странно, учитывая отсутствие ног — возвышалась надо мной, и хвост служил ей опорой и инструментом для регулировки высоты.
Мы замерли, глядя друг другу в глаза. На таком близком расстоянии я почувствовал нечто вроде гипноза. В этих зелёных глазах уже не считывалась чужеродность, от которой поначалу пробирал холодок. Напротив, взгляд притягивал, открывая передо мной глубокую, светящуюся изнутри бездну, в которой хотелось утонуть.
— Заочно мы уже знакомы, — начала она своим необыкновенным голосом, вырывая меня из странного транса, — но считаю нужным всё равно представиться. Меня зовут Риллиан.
— Приятно познакомиться, — произнёс я, хотя и были сомнения насчёт уместности слова «приятно». — Ну а я — Гарри.
— Так у вас принято? — улыбнулась она, протянув руку. И улыбка, к моему удивлению, вышла неожиданно мягкой, а клыки, поблёскивающие в уголках рта, не портили её, а наоборот, придавали особый шарм.
— Обычно руки жмут друг другу мужчины, — объяснил я. — Но и женщинам тоже можно пожать, это не запрещается.
Стараясь не задерживать взгляд на её глазах, протянул руку и пожал её ладонь. Кожа оказалась тёплой, приятной на ощупь, и в тонких пальцах скрывалась ощутимая сила, при этом никаких грубых мышц и в помине не было. Сочетание нежности и скрытой мощи производило впечатление.
— Гарри, прости, что спутала и напала на тебя, — произнесла Риллиан, когда мы обменялись рукопожатиями.
— Я всё понимаю. Будь я в твоём состоянии, мог бы вытворить тоже нечто подобное.
— Не держишь зла? — Она начала наклонять голову
