Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Как Одиллия — персонаж балета «Лебединое озеро», ведь без неё не было бы этой истории вовсе, правда? Она ведь тоже была по-своему прекрасна? Хоть и носила исключительно чёрные тона.
Засев в голове, сомнения не хотели покидать её вовсе. Мне не хватало чего-то.
Воздуха?
Нет!
Я была предана!
Обманута в желаниях. У вас так бывает?
Проснувшись, ощутила холод в душе и та мысль: она свербела сознание, обретая чёткие контуры. В который раз опустошая мне разум и будто вновь отнимая надежду на новую жизнь.
Так, уже было когда-то.
Хотелось!
В одиночестве смотреть на улицы ночного города, где свет от рекламных огней будет смешиваться с тёмной стороной проулков, будто отвоёвывая в борьбе у темноты свои права.
Чувствовать, что сердцебиение, ускоряясь, старается заполнить память новыми звуками.
Хотелось отвлечься и слышать приглушённую музыку; улицы удивительно, но будут полны жизни. Субботняя атмосфера летней ночи, большого города на самом берегу океана, как передать её особый, пленительный и неповторимый уклад?
Он был живописным, светящимся в разных цветах от ламп и огней, а ещё от стремящихся вдаль по автостраде машин, что создавало потрясающую, особую атмосферу.
Всё это было когда-то на самом деле, как каждый новый день как новый мир.
Вечерние же часы были особенно мною любимы, светило заходило за горизонт, и небо окрашивалось в различные оттенки оранжевого и красного. Морская вода казалась притягательным изумрудом с отблесками золота: вдали можно было увидеть светящиеся огни кораблей, стоящих на рейде.
Высотки!
Всё было по-другому, нежели сейчас!
Мучительно осознавала, что ничего уже не удержит от полёта. Хотелось в ту квартиру.
В каком-то хаосе надевала последнюю модель, разработанную Ренатой: платьице в стиле супруги месье Бонапарта, которое смогла сама застегнуть поверх очень удобного бюстье.
Прогрессивно, нечего сказать!
Балетки, они скользнули на узкую ступню.
Глянула на себя в то самое зеркало. Задержалась. Оно будто пыталось меня остановить. За вырез волнующего декольте поглубже засунула медальон. Не решилась снять его.
Не хочу… думать иначе. Боялась тумана, который распространялся откуда-то изнутри, вытесняя память о годах, прожитых в этом столетии.
Вспомнился отец Настеньки и мои чувства к нему.
«— Ведь сейчас всё не так! Месье Вейлр, я не люблю его»!
Это открытие потрясло меня.
Оказывается, всё так просто, нужно только ему сказать об этом.
Весь дом спал.
Мне нужно иное!
Душа, она словно хотела отделиться от тела. Она ставила мне ультиматум: или с ней, или… нам не по пути.
Всё смешалось в сознании. Призрак звёздной спирали, он был рядом, дотронься только рукой. Я создавала его сама, мне хотелось выплеснуть всё накопившееся, он ускорился, послушно, как будто был существом мыслящим. Спеша по коридору к той картине, наблюдала как он, вращаясь в одном ему понятном направлении, затягивая и в то же время давая возможность выбора, искрился.
Мой медленный уход не нарушал баланса, я словно плела за собой сознанием след, по которому должна была вернуться.
«Я обязательно вернусь», — кричало всё во мне.
Исчезли запахи большого старинного дома, лёгкие насыщались озоном. Рука скользнула по шерсти огромной собаки.
Вдох!
Он обязательно закончится новым желанием дышать.
Уход, он всегда прекрасен. Будто скольжение миллиарда твоих частиц.
Оно нахлынуло! Так уже было не раз!
— Мамочка!!!
Я уже не слышала этого, не слышала шума от бежавших маленьких ножек по коридору и громкий плач.
Жажда полёта! И волны времени подхватили, словно нежданный порыв ветра качнул лодку на воде, перенося её сквозь границы существующего и открывая двери в такое далёкое…
Отголоски млечного пути растаяли, чтобы явиться вновь.
Выдох! И ветер, переменчивый и такой неуправляемый, на мгновение затерявшийся где-то, перенёс-таки. Хотелось выгнуться, закинув руки за голову и…
Вдох…
Это был слишком высокий аккорд.
А затем тишина.
* * *
Устояла. Открыла глаза.
Она не изменилась.
И всё же…
Движение вокруг замедлилось, а затем и вовсе остановилось.
Какое удивительное утро.
Полное отсутствие тумана за окном. Рассвет над заливом окутывал всё вокруг тёплым светом, создавая волшебную картину. Высотки, их стало больше. Утро было по-настоящему волшебным: без единой тучи на небе, только проснувшееся солнце, отражалось, как в зеркало, в водные просторы залива.
«— Как в зеркало»…
Сердце полоснуло — резкая боль потери. Вот она, можно дотронуться рукой.
Перед глазами стояла синь глаз мужчины, который обещал взять за нас с дочерью ответственность. Взять все заботы на себя.
А поверхность залива сверкала, будто в противовес, лаская берег своим мягким прикосновением. Приглашая присоединиться. Город просыпался, как огромный снежный барс, лежащий на сопках вблизи Тихого океана.
Из ванной комнаты вышла фигурка в ветхом халатике. После ярких солнечных бликов было тяжело распознать и рассмотреть это существо.
Лара.
Она остолбенела, не находя слов, сделала ещё несколько шагов. Поджала пальчики на ступнях. Её взгляд скользнул мне за спину.
— Убери пса. Как ты умудрилась открыть квартиру? Ведь я сменила замки.
Голос прозвучал сипло, будто спросонья. Но ведь это так и было. Ведь сейчас раннее утро. Но девушка, стоящая передо мной, была в жутком состоянии. Она медленными, усталыми движениями вытирала мокрую голову полотенцем и была, на мой взгляд не совсем в себе. В её взгляде сквозила пустота. Она на момент удивилась моему присутствию, а после будто и забыла о факте его необычайности.
Проследив за её взглядом, с удивлением отметила, что Шеба стоит рядом со мной.
— Где ты была все эти годы? Где ребёнок? Ты избавилась от него и потому скрывалась?
— Подожди, а Георг? Он?
— Он умер! Погиб там, в ущелье, а затем, обездвиженный, лежал вот на этом диване, что только я не делала! Но это уже был не он. Он бредил тобой! Искал. Почему всё так? Как ты могла его оставить?
Она плакала. И что-то было потеряно. Её слёзы оголяли истину.
«— Навсегда потеряно».
Я боролась с этим чувством.
И не находила того, что ещё пару мгновений влекло меня к себе. Перед глазами стояла пелена.
Чужое. Всё вокруг.
— Сейчас ты здесь живёшь? Лара?
— Как только он попал на зону, так сразу всё переписал на меня, оформил дарственную через адвоката. Доверял, но не любил.
— Вот как?
* * *
Синь глаз мужчины из другого времени не отпускала его порывистые движения и забота. Внимательный взгляд, а ещё отсутствие каких-либо претензий на имущество и титул. Было чувство, что нужно спешить. Рвалась та скрутка, ниточка за ниточкой. Тот след.
Мой след. В прошлое. Он истончался, вместе
