Тропою волков - Анна Хисматуллина
Слова древней песни раздавались совсем близко, но как ни пытался Водан выйти на поляну, ничего не получалось. Кусты, как нарочно, смыкались плотным забралом, щетинились острыми шипами. Трава спутывала ноги, точно сеть, ветви деревьев хлестали по лицу, норовили попасть в глаза. Исцарапанные руки, непривычно маленькие и слабые, никак не могли отвести в стороны противную зелень. Обозлившись вконец, Водан сделал два шага назад, разбежался, и, точно пущенный из рогатки камень, пролетел сквозь кусты. Сзади донесся протяжный вздох, будто сам лес печалился об упущенной добыче, потом все стихло.
Кровь из глубокой царапины на лбу заливала глаза. Мальчик вытер ее кулаком и решительно зашагал вперед, туда, откуда доносилась все та же песня. Старик сидел на поваленной, заросшей сизым мхом березе, светлые глаза невидяще смотрели на темнеющие вдалеке горы, в белых снеговых шапках. Седые волосы в свете заходящего солнца испускали мягкое серебристое свечение. Рядом в густой траве резвился рыжий лисенок, подбивая лапой гонимые ветром сухие листья.
Ощущение странного покоя охватило душу, по телу разлилось давно забытое тепло. На миг пахнуло домом - горячим свежим хлебом, наваристой похлебкой, только снятой с огня, сушеными травами. Водан замер, не решаясь сделать шаг вперед. Этот странный призрачный мир, сколь бы хорош он ни был, оставался не его миром. Он просто заснул и видит яркий удивительный сон. Старый волхв обернулся и на задубелом ветрами и временем лице появилась хорошо знакомая улыбка. Он похлопал рукой по дереву рядом с собой.
Лисенок подскочил к гостю, потерся бочком о его ноги, оставив несколько рыжих шерстинок, потом увидел мягко опустившуюся на цветок одуванчика крупную бабочку и радостно поскакал к ней. Водан осторожно, боясь нарушить хрупкое равновесие этого сказочного мира, подошел к поваленному дереву и сел. Какое-то время оба молча наблюдали, как резвится в траве непоседливый Рыжик.
Солнце пригревало, в воздухе разливался пряный травяной аромат и запах нагретой земли. Захотелось, как в далеком детстве, лечь на траву, положить голову к волхву на колени, чувствуя как узловатые пальцы ласково перебирают давно не стриженные волосы, и сладко задремать. Или он уже и так заснул, разморенный блаженным летним теплом, а будущее, полное опасностей и тревог, ему просто приснилось?
Водан сморгнул и посмотрел на свои руки, без шрамов и мозолей. Точно - он все время спал и видел сны о чудовищах, призраках и далеких чужих странах - а на самом деле, ничего этого не было! Или было? Водан повернул голову. Незрячие, мутные глаза волхва смотрели на него внимательно, с легкой усмешкой. Но разве слепой наставник мог видеть? Водан знал - старик стал незрячим еще в далекой юности. Значит, все-таки, это сон - залитая солнцем поляна, озорной лисенок, аромат цветов. Но почему все так ярко, так... так по-настоящему?
Лоб саднило. Он коснулся его рукой - на пальцах остались следы крови. - Я сплю? - он не ожидал, что старик ответит - ведь он всего лишь часть сна. Но тот тихонько, ласково засмеялся: - Вся наша жизнь - чей-то бесконечный сон, малыш. Думая, что проснулся, ты просто начинаешь видеть новый, только и всего!
Высохшая рука коснулась лба, провела пальцем по свежей царапине. Боль тут же стихла. Водан ощупал лоб - ранка исчезла, как не бывало. - Даже если ты сон, я все равно рад тебе, старик, - усмехнулся беловолосый, поражаясь своему полудетскому голосу. Волхв погладил вскочившего на колени Рыжика.
- И я тебе рад, малыш. Но времени у нас мало. Послушай внимательно. Мир сошел со своего пути, так бывает. Открываются двери, которые не должны быть открыты, тьма и свет меняются местами. Спящие во мраке выходят к свету, а живущие под солнцем исчезают во тьме... ты сам видел некоторых из тех, кого не должны видеть люди.
- Но почему так случилось, старик? - Водан вспомнил жуткую тварь, преследовавшую незадачливого купца, а потом едва не сожравшую их с тугором. Как наяву он увидел лязгающие влажные клыки, почувствовал смрад горящей шкуры, и невольно вздрогнул. - Какая сволочь могла сотворить такое, и зачем? Волхв помолчал, прислушиваясь к чему-то, внутри себя. - Первыми ушли волки. Люди нарушили несколько главных правил охоты - не трогать самок, пока они кормят детенышей, не истреблять волчье племя без остатка и не убивать предводителя, ибо без вождя стая разбегается и гибнет.
Как наяву Водан увидел страшные картины - неподвижные серые комочки возле убитой матери, пятна крови на траве, предсмертный оскал на морде крупного старого волка. Тоскливый вой - плач по умершим - пронесся над осиротевшими лесами.
- Природа хранит свое собственное равновесие, - печально продолжил старик. - Если уходит один народ, на его место приходит другой. Волки издревле охраняли свои угодья от пришлецов с другой стороны мира. Человек - сын солнца и земли, волк - дитя луны и леса. Люди приносят жертвы светлым богам, испрашивая их милосердия и защиты, а ночами, когда приходит время тьмы, прячутся в домах.
Волки выходят на охоту ночью, и песнями взывают к луне. Когда люди забыли о равновесии, и начали убивать волчат, волки перестали петь ночами, а потом ушли далеко. А вместо них пришли огненные псы и принесли на хвостах черную беду. Чернохвостые живут между миром света и тьмы, для них не существует законов милосердия. Они боятся волков, ибо там, где живет истинный сын леса, бродяге междумирья делать нечего.
- А при чем тут та тварь, которую мы с Сагиром убили? - Водан вспомнил, как ревела охваченная огнем зверюга, никак не желая погибать. - И почему в реках начала гибнуть рыба, а в хлевах домашняя скотина, это тоже чернохвостые виноваты? Старый волхв чуть заметно качнул головой: - Рыжие волки - предвестники большой беды - но не они ее накликали. Когда равновесие вернется в мир, они сами уйдут туда, откуда пришли. А с ними и другие порождения тьмы, которым не место на землях людей и волков. Разыщи волчью стаю, приведи ее обратно в лес...
- Но где искать эти стаи? - с отчаянием спросил беловолосый. - Я говорил с людьми издалека - они рассказали, что давно не видели в лесах ни одного волка... - Равновесие, малыш, помнишь? Серые воины ушли туда, откуда явились чернохвостые. И лишь им известна дорога туда. А тебе известен тот, кто способен ее отыскать... поспеши, юный волхв!
Голос доброго старца постепенно менялся, становился свистящим шепотом, от которого кровь стыла в жилах. На
