Гнилые Мхи - Елена Ликина
— Оставь, оставь! — разочарованно шипела девчонка. — Брось! Брось! Болотная ждёт!
Незнакомец её не слушал, но она не отставала, всё требовала вернуть Варвару трясине.
Совсем скоро качка прекратилась.
Варвару поставили на ноги и хорошенько встряхнули. Отерев дрожащими руками лицо, она, наконец, смогла оглядеться.
Прямо перед ней на широком зелёном островке, высилась старая мельница. Совсем ветхая, давно утратившая своё предназначение, всё же сохранила она лопасти-крылья и устояла среди болот.
Спасителя Варвара не увидела, услышала лишь вздох да скрип открываемой двери.
— Входи, — он подтолкнул её внутрь да быстро захлопнул дверь, оставив снаружи рвущуюся за ними Марь. Та застучала по доскам, требуя впустить, но Варвара больше её не прислушивалась к девчонке, во все глаза таращилась на возникшую посреди помещения старушонку.
Маленькая да горбатая, просеменила та к Варваре на кривеньких коротких ногах, принюхалась и облизнулась жадно:
— Человече! Еда! Где взял, где нашёл?
— Где нашёл, там уж нету, — ответил спаситель-невидимка. — Что нюхаешь? Не твоя добыча. Моя!
— Человече! — причмокивала старушонка. — Попируем! Попразднуем!
— Не надейся, мать! Не еда она, не для того её спасал.
— Не еда-а-а? — неприятно и резко проскрипела горбатая и зло прищурилась. — Кто ж тогда?
— Женой мне быть обещала.
— Женой⁈ — негодующе провыла старушонка. — Жено-о-ой⁈
Остатки длинных волос на лысеющем черепе потянулись к Варваре, прошлись по лицу как наждачка. Коснувшись повязанного на талии пояска Фисы, дёрнулись как от ожога и отпрянули.
— У-у-у! Кто-то наузы навертел! Только зря всё, девка. Не спасут они на болоте. Не надейся!
— Не нужны ей наузы. Я защищать стану!
— Оплела, охмурила, моего дурачину! Когда успела, говори! — старушонка сунулась к Варвариному лицу, прищёлкнула раздражённо торчащими зубами.
— Мать! — взревел невидимка. — Не лезь к ней. Оставь в покое.
— Ма-а-ать! — передразнила горбатая. — Сколько уже веков матькаешь! А ума до сих пор не набрался.
Она крутанулась на месте и замерла, словно прислушиваясь.
— Жертва? — переспросила кого-то. — На перелом?
Внимательно посмотрев на Варвару, покивала да затряслась меленько от смеха.
— Гляньте-ка, гляньте! Шишигин сын саму болотную обошёл! Добычу из-под носа перестрял!
И, облизнувшись, повторила радостно:
— Женой, говоришь? Добре. Работница нам нужна.
— Я… я… — ошеломлённая подобным приёмом, Варвара попятилась. — Я…
— Пошто разъякалась? Или сын мой не по нраву пришёлся?
— Я… я его не видела, — проблеяла трясущаяся Варвара.
— Слыхал? Девка женишка увидать хочет! — развеселилась старушонка. — Покажись, дурень. Порадуй невестушку.
— Не лезь, мать. Не время.
— Что ж так-то? — расхрюкалась та, подмигнула Варваре белёсым глазом. — Давай, подмогну? Покажу муженька?
— Не лезь! — рявкнул невидимка.
— Боишься, что не сдюжит невестушка такой красоты? Ударится в бега?
Рядом вздохнуло.
— Ей успокоиться надо. Попривыкнуть.
— И то верно. Смириться девке нужно. — шишига вдруг хлопнула в ладоши да позвала зычно. — Морлютки-моргулютки! Соберите невестушке перекус. Да расстарайтесь, угодите гостье!
И затрещало-загремело. Закачался пол. Затрепетал воздух, затопотали ножонки. Посреди комнатушки воздвигся пенёк. А следом подоспело угощение — круг хлеба да на щербатой тарелке белые непонятные корешки.
— Прошу к нашему столу, невестушка. Хлеб сами пекли, из старых запасов мучица. Лопух сын в лесу накопал. Корешки отварные, отборные.
Варвара стояла словно в дурмане. В кроссовках противно похлюпывало. Юбка прилипла к ногам. От намокшей курточки воняло.
— Мне бы умыться, — робко попросила она шишигу.
— И так сойдёт! — отмахнулась та. — У нас без церемоний.
— Я не могу так. — Варвара показала залипшие грязью руки. — Мне нужно почиститься!
— Я принесу воды, — предложил её невидимый спаситель.
— Сиди ужо! — отдёрнула сына старушонка. — Морлютки подмогнут.
Снова послышались стуки. Цепкие, будто железные, пальцы впились в Варвару, подхватили под руки, выволокли наружу. Завернув за мельницу, пронеслись к прозрачному водяному оконцу, макнули в него страдалицу, и, поболтав, потянули обратно.
— Отпустите! — пискнула Варвара, закашлявшись. — Я сама! Сама справлюсь!
Упав на колени, принялась она отмывать перепачканные руки да зудящее от грязи лицо и приговаривала как мантру:
— Сбегу! Обязательно сбегу! Придумаю что-нибудь. Пережду немного и уйду!
— Ты поешь пока. — прогудел позади знакомый бас. — Мы потом воды нагреем. Помоешься, одёжу простирнёшь.
— Отпусти меня! — попросила Варвара. Обернувшись, напрасно поискала глазами новоявленного жениха. — Не приживусь я здесь. Не смогу! Уж очень домой хочется!
— Мельница теперь твой дом. Другого больше не будет.
На это Варвара ничего не ответила. Молча прошла назад, присела в комнатушке перед пеньком, отщипнула от хлеба, запихнула в рот кусок корешка. Тот оказался сладковатым и крепеньким, неожиданно вкусным. К нему не хватало лишь соли. И Варвара попросила её у шишиги.
— Не держим соли! — кошкой фыркнула старушонка. — Обойдёшься и так!
И сердито топнув коротенькой ногой, шустро ввинтилась под доски пола.
Часть 11
В ожидании воструни Лидия Васильевна без конца приставала к Фисе:
— Вдруг не сработала твоя защита? Не помогли наузы?
— Не лотоши без повода. Подождём ещё. — успокаивала бабка. — Не просто теперь до Варвары добраться. Нужно подходящий момент выбрать, чтобы Пеструха не приметила.
Пытаясь отвлечь гостью, Фиса заговорила о грибах, повела Лидию Васильевну в кладовую демонстрировать припасы.
Вдоль стены развешаны были подсыхающих боровиков, шляпки и ножки грибов помещались раздельно, друг за другом. Причудливым гигантским ожерельем смотрелись успевшие подвялиться ломти зонтиков, золотились гроздья лисичек. Внизу стоял бочонок с соленьями, те же лисички проглядывали сквозь наложенные поверху листья и травы.
На трёх деревянных полках хранились разнообразные специи. Все в баночках да коробочках, с красивой надписью и указанной датой сбора.
Фиса поискала среди них и вытащила самую маленькую банку. Отвинтив крышечку, протянула гостье:
— Нюхни-ка.
Лидия Васильевна осторожно втянула нежный чесночный аромат и восхитилась:
— Приятный какой! Совсем не резкий!
Отсыпав немного на руку, лизнула и прислушалась к ощущениям.
— Хмм… Нежнее чеснока. И сладимый… Какие тут ингредиенты? Что ты намешала?
— Ничего. Ничего не смешивала. Это грибная приправа. Из толчёной сушки.
— Да ладно тебе! — не поверила Лидия Васильевна. — Не жадничай, поделись составом.
Довольная произведённым эффектом, Фиса разулыбалась:
— Да я ничего не скрываю. Из чесночника эта приправа. Сначала высушиваю грибочки, а после перетираю.
— Чесночник? Разве есть такой гриб?
— Конечно есть. Он маленький совсем. Чуть поболе спички. Ножка тонюсенька. Поверху буроватая шляпочка пришпилена. Группками растёт, под листьями прячется.
— Сколько же сюда таких пошло? — Лидия Васильевна кивнула на баночку.
— Много. Долго собирать пришлось. — вздохнула Фиса. — Тем ценнее приправа.
Разговор о грибах увлёк обеих. Они не заметили, как ушёл Фёдор, не обратили внимания, что в подполе заволновался, загремел чем-то Панкратыч.
На шум снизу среагировала Люська — постучала по ляде и предложила Асе:
— Может, спустимся? Посмотрим, что там?
— Я не полезу! — решительно отказалась Ася. — Мне у Пеструхи приключений хватило. Пусть баба Фиса сама разбирается.
— Да
