Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин
Собственно, в прошлый раз система безопасности отработала более чем хорошо — просто никто не учел, что самым подлым зверем, пришедшим из Леса, окажется человек. Вот и пришлось нам разгребать последствия и выгонять из тоннеля новых жильцов…
Я устало остановился перед железобетонной дверью выхода и набрался терпения. Оператор уже знал, что кто-то приближается — и наверняка опознал во мне вышедшего пару дней назад поисковика.
«Где тут у вас объектив?» — Посмотрел я по сторонам, выдавливая из себя благодушную улыбку.
Стекляшка камеры нашлась на уровне коленей слева от входа. Такая же — над входом и еще несколько справа и со спины. Задолбаешься улыбаться в каждую…
— Цель визита — жрать и спать, — буркнул я, возвращая привычный хмурый вид.
Уровни-уровнями и выносливость-выносливостью, но попробовали бы вы переться по дикому Лесу несколько дней… Там уже никакого благодушия не хватает — и даже пересчет будущих прибылей не в силах смягчить черствеющую душу. Красивые цветочки сшибаются ударом ботинка, а зверькам начинаешь придумывать матерные прозвища — еще не всем созданиям на этом уровне выдали названия. Во всяком случае, Талант не показывал имя рядом с уровнем — ну, значит, кого-то в будущем покусает «Жопаужас, уровень семнадцать». И это им еще повезет…
Нет, через какое-то время — после ванны, вкусной еды и свежей простыни с ароматом женских духов — все покажется мелочью. И почти оторвавшаяся подошва у ботинка, и неудобные лямки рюкзака, и промокшие от росы брюки, которые еще вчера начали отдавать легким запахом тления. В памяти останется только приятное — вроде красивых видов и размышлений о загадках, изображенных на картах.
А потом юристы строительных компаний напомнят о заключенных контрактах, неустойках и прогоне транспорта — и душа снова захочет Лесной романтики.
Век бы его не видеть…
Тихонько щелкнув чем-то внутри, дверь медленно поползла в сторону — практически неслышно. Нет запахов машинного масла, нет выдоха тепла нагретого помещения навстречу — и ощущения возвращения домой тоже нет. Потому что впереди — небольшой зал и еще одна дверь. А за ней еще будет винтовая лестница, и уже потом через несколько дверей начнется четвертый радиальный коридор, тускло освещенный прокинутой сверху линией ламп, покрытый землей и заполненной суетой строителей и их машин — удлинение радиального и не думало останавливаться. Так что из чужого Леса оказываешься вновь в чужом, неуютном пространстве — а до города еще идти и идти, если не поймать проезжающую мимо электротележку и не заинтересовать водителя купюрой. Когда все достроят — будут регулярные рейсы, но а пока — плати…
Спустившись, я достал сотенную из пакета во внутреннем кармане и встал под одну из ламп, перегородив проезд. Деньги-деньгами, но так уж наверняка…
Транспорт появился минут через пять — мексиканец за рулем открытой платформы сбросил скорость, заметив одиночку перед собой, но удержался от ругательства, стоило взмахнуть купюрой на свету. Наоборот — притормозил рядом с улыбкой, предложив место рядом с собой.
Но я качнул головой и устроился между пустых канистр в кузове — никакого желания всю дорогу отбиваться от расспросов, выуживания сувенира или вежливо соглашаться показать что-нибудь его знакомому скупщику.
А так — подвинул несколько баклаг и организовал себе место, ровное и наполненное привычными запахами города — бензином, резиной, сыростью и металлом — безопасными и успокаивающими. Даже чуть подремал, пока машина неспешно гудела электромоторами в сторону города.
Иногда чуть потряхивало — колеса переезжали растянутый поперек бронекабель. Один раз встрепенулся, когда примерещился запах жаркого — я покрутил головой, обнаружил водителя неспешно обедающим прямо за рулем из пластикового лотка. Тут же захотелось выкупить его обед за пару сотен, но удержался — еще полчаса, и можно будет заказать что угодно.
Если где четвертый радиальный и был готов полностью, так это на своем входе: с недавно достроенными ресторанами, гостиницей, сауной, бассейном и чем угодно, что мог бы захотеть вернувшийся из поиска отряд. Были бы деньги. Если денег нет — часть построек рядом занимали конторы легальных скупщиков, государственных и частных. А там — трать и развлекайся как хочешь. Только в долг не дают: ни кредитных контор, ни займов внутри заведений. Слишком рисковый у поисковиков труд.
— Приехали, — остановилась тележка, и мексиканец осторожно тронул меня за плечо, желая разбудить.
— Ага, — чуть потянувшись на месте, слез я на камень местной главной площади, устраивая рюкзак на плечах. — Счастливо.
Хотя, конечно, поспал бы еще немного. Вот же зараза, никогда так раньше не уставал.
— Сэр, вы пока спали, скинули несколько канистр… Я не стал останавливаться, так как вы спешили, — затараторил водила, пока я не ушел от него.
— Зря не останавливался.
— Оплатить бы… — Заикнулся он
— Говорю же — зря. — Побрел я дальше.
— Так нельзя! Удачи не будет! Плохая примета! — Настаивали за моей спиной, впрочем, места своего не покидая.
Отвечать я не стал, потому что самая плохая примета — раздавать деньги всяким мошенникам. А у меня и без того с финансами не очень.
Позади чертыхнулись, и электрическая платформа рванула куда-то в сторону — там, куда шли грязные следы от техники, накатывающей рейсы с утра до ночи.
Я же замер, с интересом разглядывая яркие витрины и светящиеся вывески заведений вокруг — выезд был устроен так, что поисковик сразу оказывался окружен соблазнами.
И, надо сказать, соблазны манили — я невольно смотрел в широченные окна ресторанов, на сервированные столы и пирующих там людей. Разглядывал витрины с одеждой — обычной, практичной, но чистой и приятной. И, откровенно говоря, хотел прямо сейчас рвануть в заведение цирюльни — с ножницами и ванной на вывеске. Чистота манила куда больше, чем занавешенные алым бархатом окна, подсвеченные теплым светом — и с легкомысленными женскими именами на вывесках.
Но ходить куда-то с моим-то содержимым карманов и ранца было не совсем правильно.
Во-первых, хотелось бы закрыть поход — а именно сдачей добра он и завершается. Во-вторых, если сунусь в цирюльню, а рюкзак с
