Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин
Были мы весьма щедрыми, не думали о презренных деньгах и верили, что легко заработаем еще. Наверное, у Марлы и Агнес примерно так и было. Ну а я — вляпался.
Потом не поверил, что можно вляпаться еще сильнее — а потом так поверил, что в Лес стал ходить как на работу.
В долг, разумеется, никто деньги не предлагал. Да и я не видел смысла — после аукциона сам кому хочешь смогу одалживать. Главное, до аукциона дожить.
«Уходите пожалуйста», — выглянув из-за ветки, настойчиво попросил я.
Нет, сидит, ждет.
Вырастив щупальце Хтони, я подхватил им рюкзак с кладкой и перенес на соседнее деревце, зацепив там.
О, шевельнулась! Шагнула в сторону рюкзака, остановилось. И снова сидит — зло существует в моем направлении.
«Ты смотри, кладка-то уходит!» — Попросив Хтонь частично переползти на деревце с рюкзаком, я передвинул с ее помощью кладку еще на одно дерево дальше.
Благо, все деревца были такими же — токсичными для твари.
Нет, не сработало.
«Ладно», — рюкзак вернул обратно — если придется рвануть по веткам, мне вся Хтонь тут нужна.
«Так вот, возвращаясь к карте», — развернул я ее и свернул, чтобы рассмотреть другой фрагмент.
Интереснейшей ее особенностью было то, что составлял ее далеко не один человек. Прошлый владелец, светлая ему память, внес немало дополнений — но основой, все же, служила копия с чужой работы. Вернее, копия с копий — почерк и стиль пояснений на участках карты несколько раз менялся, заметны были «тусклые» фрагменты, приглушенные при копировании и более «свежие» — перенесенные отчетливо. Иногда свежие правки перекрывали прежние заметки, иногда кляксы и помарки уничтожали чужой труд. А за некоторые ориентиры, вроде «глубокая лужа» рядом с художественной зарисовкой уровня младших классов — хотелось бить по рукам. Потому что лужа наверняка пересохла, а за кривым почерком проглядывалось что-то еще — более старое, но ныне неразличимое.
Полагаю, что «базу» карты — эту самую копию — за определенные деньги можно и купить в Новом городе. Но черно-белые линии и заметки относились к первым трем радиальным коридорам, и не интересовали ни в малейшей степени.
А вот новое — старательно зарисованное синей ручкой — оно, при должном анализе, могло сэкономить кучу времени.
«Да уже сэкономило», — вновь взглянул я на черно-белую стену.
И добавил еще одну заметку карандашиком от себя рядом с ней «Лабиринт?..».
Потому что Лес смерти — какими бы чудовищными тварями он не был наполнен — не мог быть так назван. Хотя бы потому что он не ограничивал передвижений, не запутывал дорогу, не предлагал ветви движения, соблазняя или пугая новым поворотом. Отсюда и до края леса можно было дойти сотней разных способов. Если, конечно, тварь снизу свалит.
Но то, что было за черно-белыми стенами — я не мог увидеть даже при помощи таланта.
Очень знакомый эффект — когда пытаешься что-то разглядеть за защитой, а потом неожиданно вываливаешься взглядом на большом расстоянии от желаемого. Сверху — очень похожая защита, взгляд просто соскальзывает в сторону на несколько километров. А поднимать точку над лесом еще выше -после ощущения ответного взгляда, памятного еще с первого дня, я остерегался.
Даже если там не Лабиринт, после прохождения которого инопланетяне обещали от Земли отстать — то за стеной явно что-то техническое и важное для Леса. Что-то рукотворное — потому что такое вырасти из земли само по себе не могло. Слишком прямоугольно, слишком контрастно — особенно на фоне буйства флоры вокруг, укрывающей стену сверху кронами близких деревьев.
«Даже можно перебраться по веткам на край стены», — оценил я.
А значит, туда можно попасть и что-нибудь сломать внутри — просто потому что «нечего тут». Особенно, если действительно технически сложное. Авось, тварей в Лесу станет меньше…
Но если это Лабиринт — то его предлагалось пройти. И вряд ли устроители не предусмотрели желание хитрых и подлых разумных перелезть через забор у самого финиша. Хотя — кто его знает?..
«Вот взять бы тебя за лапу и закинуть наверх для опыта», — посмотрел я на терпеливо ожидавшую тварь.
Но Хтонь она срубит с легкостью, а ничего более крепкого для таких целей не было. Разве что рвануть самому по веткам и в последний миг остановиться, пропустив тварь вперед — если та погонится. А та точно погонится — и на такой дистанции, пожалуй что, может нагнать даже раньше — по пути будут и «обычные» деревья…
«Тьфу на тебя», — в расстройстве плюнул я и попал.
Только никакого удовольствия — не шелохнулась, не возмутилась. Не считает за угрозу — даже обидно.
«Хм», — заинтересовался я. — «А вот это зря. Хтонь, иди сюда».
Все-таки радостно, что есть такое создание рядом — которое даже предположить не может, что ее могут съесть. Совершенно чуждая в ее мире смысловая конструкция — и это славно, такой оптимизм нам нужен.
Реализовав в «реальность Хтони» острый нож, я аккуратно проколол кору.
И чуть не свалился вниз от взбешенного удара током от Хтони, которую пронзило болью.
«Извини», — торопясь, схватил я пустующий пузырек из подкладки куртки и приставил к ранке на дереве.
Пара янтарных капель упала на дно подрагивающего в руках бутылечка — и разрез, зараза такая, на глазах зарос, покрывшись желтоватой корочкой.
«Небогато», — оценил я добычу.
Самое неприятное — ну не было со мной обычного ножа. Все предметы обихода, кроме одежды, успешно заменяла Хтонь — воплощаясь при необходимости и в кружку, и в ложку. Зато таскать ничего лишнего не надо.
Пришлось отцеплять пряжку от пояса и затачивать его напильником из Хтони — после десятка минут извинений, она все же согласилась в него воплотиться.
«Как бы сделать так, чтобы ты стала винтовкой М16?» — Снимая металл, размышлял я.
Получалось, что нужно заставить ее понять все внутренности и устройство механизма. А это, говоря откровенно, будет очень нелегко — потому что Хтони это не интересно, и учиться она не захочет. Тем более, не ясно, как объяснить ей, что придется отстреливать части себя в виде патронов. Но идея интересная — может, начать хотя бы с арбалета?..
Завершив делать из пряжки лезвие, попытался резануть дерево — и не преуспел. Разве что на только что затянувшемся участке осталась светлая полоса.
Пришлось
