Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин
А там паучиху, надеюсь, сожрет кто-нибудь еще — Лес хранил следы чего-то могучего и здоровенного, шастающего туда-сюда с завидным постоянством. И ветки деревьев были обломаны на значительной высоте, и земля взрыта когтями, и сама структура леса — в отличие от выходов рядом с радиальными коридорами — просматривалась на гораздо большем расстоянии.
Только вот кости рядом с кладкой тоже были здоровенными… Впрочем, пока двое дерутся — можно будет и свалить тихонечко.
Главное, что пока я сижу тут — я в безопасности. Была такая уверенность.
Первое время, правда, невольно опасался угрозы с неба — птицы тут тоже летали, вили гнезда и таскали в когтях таких тварюг, что от нервного расстройства икалось. Но потом пришло понимание, как такая паукообразная зараза могла побеждать более крупных соперников — а там и истории из Нового города вспомнились. После чего к ценнику кладки, выжигавшей своей чернотой все цвета вокруг, мысленно добавилось сразу несколько нулей справа.
Потому что все в Лесу смерти, как оказалось, предпочитало смотреть вокруг подобием моего таланта.
Я раньше пытался прикинуть, как поисковые отряды Нового города ходят по четвертому радиальному коридору и глубже. Там же монстры такие, что им одаренный уровня восьмого — как пачка чипсов: хрустит и иногда со вкусом сыра, если в рюкзаке сыр.
Стал расспрашивать — в первую очередь нового начальника четвертого радиального коридора, мистера Гэбриэла. Тот считал, что сильно мне должен — небезосновательно, к слову — и разводить тайны не стал.
Оказалось, что чем дальше в Лес, тем вернее действует правило «замри и беда пройдет стороной». Запахи, видимый свет — для чудовищ становилось вторичным. Вот сияние ценных предметов, сияние талантов, если их применять — это уже было ориентиром для местных хищников. То ли не слишком много места в черепушках, чтобы вместить все органы восприятия, то ли глаза и ноздри — даже прикрытые броней — слишком уязвимы.
Именно поэтому человек даже вовсе без талантов мог прокрасться туда, где обитал кто-то воистину чудовищный — и, будучи неспособным ему навредить, мог что-то спереть или нагадить. Его просто не видели — не обращали внимания.
Мельком вспомнился рассказ инопланетянина из времен, казалось бы, страшно далеких — о том, как наши предки, которых он пренебрежительно называл «паразитами», ломали кладки сева будущих воинов — тем самым обеспечив для потомков существование и жизнь на планете. Вот сейчас потомки занимаются примерно тем же самым. В «яркости» самого Леса — стволы деревьев тут тоже ярко сияли то зеленым, то синим, то фиолетовым — затеряться с находкой и дойти домой было вполне возможно. Если, конечно, не проглядеть тех тварей, что охотились по старинке — вынюхивая, высматривая. Или как эта, внизу — каким-то образом спокойно нашедшая меня через несколько часов после хищения.
«Уходите», — вежливо попросил я про себя.
Произносить хоть один лишний звук в этом месте не хотелось. Я и так уже давненько не дышал — благо, уровень позволял обходиться без дыхания — да и предпочитал особо не шевелиться.
Пару раз накидывал плотную иллюзию, что убегаю на другую ветку — тварь не велась, упрямо сидя под деревом. Впрочем, ни имени ее, ни уровня талант не показывал — значит, была она сильно за уровень сороковой, и все мои уловки ей были без разницы.
И ведь не кинуть ничем — во-первых, могу не попасть, во-вторых, в карманах все ценное и его жалко, в-третьих, она же даже не вздрогнет. Ну что ей физическое воздействие, даже усиленное моим талантом, при такой-то разнице в уровнях? А найти уязвимое место, сколько я ни присматривался, не удалось — все спрятано под чешуей. Лап столько, что сломаешь одну, ладно, две — на остальных все равно догонит.
Если б не ядовитый сок дерева — пришлось бы убегать по веткам дальше. Благо Хтонь легко докинет до следующей кроны псевдолиану — это я уже проверял. Буду, как тот Тарзан, по веткам скакать, привлекая других голодных обитателей — авось, передерутся…
Но, лучше бы, конечно, если б тварь внизу ушла сама.
Должна же она когда-то спать? Или проголодаться и уйти на охоту? Или уйти к семье… А не, семья в моем ранце…
«Главное, продать раньше, чем начнут вылупляться крохи. А до того — эвакуироваться из Нового города».
Вообще, если совсем край придет — надо будет всю кладку этой твари разбить. Как доберусь до города — попытаюсь придумать, как сохранить действие эффекта, но, даже если не выйдет, стерилизую в первую очередь. Прокипячу там или заморожу — пока не знаю, что способно этому повредить. Пусть ценность упадет в ноль — но уж лучше так, чем бегать от детенышей по городским уровням. Там таких полезных и высоких деревьев нет.
На посту подскажут, что делать — там кровно заинтересованы, чтобы внутрь периметра не попадала разная гадость. А мне просто премия пойдет — за достоверное уничтожение кладки опасной твари. Да и наверняка сама скорлупа чего-то стоит — не десятки миллионов, правда… Но все деньги мира можно будет заработать и как-нибудь потом.
Еще раз взглянул на тварь — все еще чего-то ждет.
«Я ж не груша, не свалюсь», — вновь сосредоточился я на карте.
Находился я примерно в дневном переходе от выходов с четвертого радиального — очищенного нашими силами и вновь заработавшего. И не поперся бы я сюда ни за что, если б не мое неуемное любопытство.
Добычи и рядом с четвертым контуром хватало — относительно безопасно добываемой, так как Хтонь надежно прикрывала от тамошних обитателей. Хватало и доходов — а как пройдут аукционы, то жизнь, можно сказать, была полна самых приятных перспектив.
У шефов города — на хорошем счету, опять же благодаря принудительному геройству с освобождением тоннеля.
Даже появился участок на карте, который на полном серьезе можно было называть «своим» — несколько кварталов во «внешнем контуре» города, в долине у подножия горы. Это, в общем-то, тоже бонус за подвиг — выданный без особой бюрократии. Хотя никаких бумажек там и не полагалось — разве что
