Вернуть своё - Андрей Горин

боролся отчаянно, но вскоре воздух в лёгких у него закончился, барон глотнул воды и пошёл на дно. Убедившись, что он уже не всплывёт, я развеял заклинание, скрыв все следы. Теперь обнаружить, что же убило барон, было совершенно невозможно. Никакие эксперты и криминалисты не догадаются, что именно ему не дало всплыть, поскольку никаких видимых препятствий в воде не было.

Девушки, конечно, расскажут о странной агонии барона. Но и сам барон был изрядно пьян, и девушки выпили немало, так что все их рассказы, скорее всего, спишут на пьяные бредни.

В любом случае, доказать, что причиной смерти барона послужило постороннее вмешательство, будет невозможно.

Ждать, пока девушки придут в себя и поднимут панику, я не стал. Быстро поднялся на третий этаж, где меня поджидала группа поддержки, и вместе с ними через окно покинул особняк. Затем через окно портала мы переместились за пределы поместья, так никем и не замеченные.

Обратный путь от поместья барона прошёл без происшествий, и утром я проснулся уже в своей постели.

А уже к вечеру пожаловали неприятные гости из Екатеринбурга. Прибыл аж целый начальник Особого Отдела Полиции по Екатеринбургской Губернии, некий господин Фёдор Олегович Довлатов, аж целый полковник. Прибыл не один, а в сопровождении пятерых сотрудников и десятка солдат из временного гарнизона, под командованием капрала.

Встретили их неласково, и моя охрана их основательно помурыила, прежде чем пропустила ко мне. Да и пропустили не всех. В особняк впустили только сотрудников Особого Отдела. Вояк в дом не пустили. Те пытались качать права, но в окружении нескольких десятков суровых бойцов в тактической броне имперского спецназа идти на открытое столкновение не рискнули.

Довлатов мне сразу не понравился. Седеющий господин, с наметившейся лысиной и пивным животиком, пытавшийся казаться суровым и загадочным, но бегающие глазки портили грозный образ служителя закона.

Видя перед собой молодого вьюношу, полковник попытался сразу взять мена на арапа.

— Господин граф, вас следует проследовать со мной в Екатеринбург для дачи показаний, — с ходу заявил этот засранец.

— По какой такой причине? — скептически поинтересовался вышедший к гостям вместе со мной начальник моей личной охраны Волков.

— Сегодня ночью, в своём доме, был зверски убит барон Алексей Барановский, — заявил полковник.

— А я-то тут при чём? — удивился я.

— Вы подозреваетесь в организации его убийства, — хмуро заявил полковник.

— А что, есть какие-то основания подозревать именно меня? — возразил я.

— Не валяйте дурака, — отрезал Довлатов. — Всем известно о вашем конфликте с покойным. Поэтому следуйте за мной. В случае сопротивления я буду вынужден применить силу.

— Ты дурак⁈ — зло рявкнул Волков. — Какую силу? Здесь несколько сотен отлично подготовленных бойцов. Стоит вам только дёрнуться, от вас мокрого места не останется.

— Я действую по прямому указанию Администрации Генерал-губернатора. Ваше сопротивление будет расценено как бунт против власти, со всеми вытекающими последствиями. Вы же не собираетесь воевать с государством? — несколько сбавив тон, продолжил упираться полковник.

— Ну ты и ваша сраная Администрация, это ещё не всё государство. Если надо, то и с вашим Генерал-губернатором повоюем, — отрезал Волков.

— Да ты погоди, Петрович, — остановил я разбушевавшегося Волкова.

Мне ясно было, что это подстава и Довлатов действует по наводке наших противников, использующих свои связи в окружении Генерал-губернатора. Их целью было меня арестовать, а там мало ли что может случиться с арестантом. Но и начинать открытую войну с местными властями мне тоже было не с руки. Поэтому я задействовал припрятанные козыри.

— Добровольно следовать с вами я не намерен, а задержать меня вы не можете, поскольку я не подлежу вашей юрисдикции, — заявил я Довлатову.

— Ошибаетесь, дорогой вы мой человек, — осклабился полковник. — Поскольку именно Особые Отделы и занимаются людьми дворянского сословия.

— Не смею опровергать столь очевидное, — согласился я. — Но дело тут не в принадлежности к сословию, а в принадлежности к разным ведомствам. А поскольку наша Служба вам не подотчётна, то вынужден отклонить ваше приглашение. Если есть вопросы, обращайтесь к моему руководству.

— Какие ещё ведомства? — вылупился на меня Довлатов.

Я же молча протянул ему пластиковое удостоверение сотрудника Имперской Службы Безопасности. Поскольку магия здесь не работала, и перстень, идентифицирующий мои полномочия, я задействовать не мог, то перед отъездом озаботился получением в секретариате Константина Кропоткина пластиковых дубликатов удостоверения трёх уровней. И сейчас я предъявил Довлатову удостоверение второго уровня, которое в табеле о рангах примерно соответствовало должности и званию самого Довлатова.

Довлатов сначала вылупился на предъявленный документ, а затем неуверенно заявил:

— Это подделка. Я сейчас позвоню Начальнику Управления Имперской Службы Безопасности по Екатеринбургской Губернии и разоблачу вашу фальшивку.

— Звоните! — предложил я.

Довлатов торопливо достал свой мобильник и принялся набирать номер.

— Добрый вечер, Ефим Степанович, — поздоровался он, когда абонент ответил. — Довлатов беспокоит. Тут вот какое дело…

Полковник отошёл в сторону, чтобы мы не слышали разговора, и принялся что-то настойчиво втолковывать собеседнику.

Я не особо волновался. Поскольку первым делом по приезде в Екатеринбург я посетил Начальника местного Управления Ефима Степановича Морозова, с которым имел продолжительную беседу. А поскольку до этого ему несколько раз самолично звонил Константин Кропоткин, с которым они были в приятельских отношениях, то Морозов был в курсе наших дел и гарантировал нам полную поддержку.

Через несколько минут, переговорив с Морозовым, полковник вернулся. Вид у него был растерянный.

— Приношу свои извинения, — сухо поцедил он. — Конфликты с вашей Службой мне не нужны. Но я вынужден доложить в Администрации о вашем отказе сотрудничать со следствием.

— Это сколько угодно, — согласился я. — Не смею вас больше задерживать. И поосторожнее в пути. Нынче у нас тут на дорогах неспокойно. Какие-то бандиты пошаливают.

Полковник на моё напутствие отвечать не посчитал нужным и гордо удалился, прихватив с собой солдат местного гарнизона, которые уже изрядно перетрухали в окружении мрачных матёрых вояк, рядом с которыми они смотрелись как стадо баранов в окружении волчьей стаи.

* * *

Генерал-губернатор Фёдор Афанасьевич Муравьёв был не в духе. Час назад от него вышел его ближайший соратник, Советник Арон Моисеевич Пыж, который весьма эмоционально возмущался действиями некого графа и настаивал на принятии к нему решительных мер.

Однако, при всей его властности, можно сказать, даже дурости, на самом деле Муравьёв был человек осторожный, и его образ самодура был