Гонец. Том 1 - Григорий Володин
Я первым протягиваю руку. Жест рукопожатия вроде бы здесь тоже в ходу.
— Леон Вальд.
— Тимургрин Свил. Можно просто Тимур, — пожимает её светловолосый.
— Тогда я — Лёня, — отвечаю я привычным русским сокращением. Привыкать не придется.
Бритый мнется пару секунд, но затем тоже протягивает руку:
— Димер Гирбер. Димой зовите… И это… ты извини, что я тебя там, у канавы, пихнул.
— Забыли, — коротко киваю.
Мы стоим у огня. Я разворачиваю свой скомканный плащ и встряхиваю его — сукно хоть выжимай, но как высохнет, точно пригодится.
— Госпожа Линария Дизринг, дочь графа Дизринга, — вдруг подает голос златовласка, всё так же гордо глядя в сторону. — Но в стенах Училища… можно просто Линария.
— Госпожа Ритария Кульд, — эхом отзывается черненькая. — Для своих можно просто по имени.
Она окидывает меня скептическим взглядом. Видимо, считает, что среди «своих» я надолго не задержусь.
— Принято, Рита, — добродушно улыбаюсь.
От резкого сокращения аристократического имени она растерянно приоткрыла рот, мигом растеряв всю свою спесь. Может, юная госпожа Кульд что-то и хотела сказать, но я уже невозмутимо повернулся к жаровне, и ее момент упущен.
Следом начинают по очереди представляться и остальные ребята.
В этот момент мы все получаем ментальную картинку, переданную опять магическим путем: настенный факел с громким шипением гаснет, и голос мастера Сержа громогласно звучит прямо в голове:
— Испытание закончено! Вы поступили.
Внезапно чувствую спиной чей-то огненный взгляд. Оборачиваюсь и ловлю на себе полный жгучей ненависти прищур Битча (того самого парня с камнем). Он тяжело дышит, плечо у него распорото и кровит — видимо, все-таки зацепил колья. К нему уже подскочили парни в плащах постарше, лет шестнадцати-семнадцати, и повели куда-то, скорее всего, в лазарет. Значит, Битч поступить тоже успел.
Другие люди в балахонах начинают подходить к жаровням и уводить новоиспеченных Новиков.
— За мной, Новики, — чеканит подошедший к нам крепкий парень лет шестнадцати.
Мы покорно идем следом за ним, входим в мрачное каменное здание и поднимаемся на второй этаж. Проводник открывает деревянную дверь, ведущую в небольшой коридорчик, из которого пара дверей ведут в отдельные каморки.
— Мальчики и девочки спят в разных спальнях, — сухо чеканит старшекурсник. — Кто-то один спускается вниз за сменной одеждой для всей группы. До отбоя у вас ровно четверть часа. Потом чтобы ни одна мышь не пискнула. Подъем по колоколу.
— А правда, что в Училище огромная библиотека? — вдруг подает голос Линария.
— Правда, — бросает парень, уже направляясь в двери. — У Новиков будет доступ к ней с завтрашнего дня.
С этими словами он уходит.
Мы заглядываем в комнаты. Спартанские условия: по пять деревянных коек в каждой. Нас семеро парней и всего три девочки. Придется парням как-то уплотняться.
— Давайте перетаскивать кровати парней в нашу комнату, — командую я. — Надо успеть до отбоя.
Димер задумчиво чешет затылок:
— Я пока сбегаю за одеждой.
— Нет, — качаю головой. — За одеждой пойдет кто-то из девушек. А мы, парни, будем таскать мебель. Кровати тяжелые.
Димер смотрит на меня с легким удивлением, словно забота о девочках здесь не в почете.
— Я тогда схожу, — тихо отзывается третья девочка Кира, разворачивается и быстро уходит в коридор.
Мы принимаемся за перестановку. И тут я замечаю странную вещь: Линария и Ритария ворочают тяжеленные дубовые кровати наравне с парнями, ничуть не уступая нам в физической силе. На их лицах ни капли напряжения.
Это еще что за фокусы? Такова здесь местная магия?
В итоге три девушки устроились очень даже комфортно, а вот мы, семеро парней, скучковались так, что яблоку негде было упасть. Вскоре Кира принесла нам стопку одинаковой суконной одежды — штаны и кофты, шепнув, что обувку выдадут только перед завтраком.
Избавившись от мокрой одежды, мы устало забрались под жесткие одеяла. Свой вымокший плащ и грязные сапоги я развесил на изножье кровати — чутье подсказывало, что свои вещи еще пригодятся. Светом в комнате служил странный, явно магический светильник, который Тимур погасил одним нажатием.
Мое новое тело невыносимо ломит. Неизвестно, сколько часов оно тряслось в карете до этого, но сегодняшняя физическая нагрузка стала для него запредельной. Еще бы понять, чем именно я болен и какого лекарства лишился, если верить словам Веры.
— Слушай, Лёня, — раздается в темноте неуверенный шепот Тимура. — Я серьезно не понимаю, как тебя сюда занесло. Ты ведь Пульсирующий. Мой отец говорил, вы долго не живете.
— Пульсирующий? — тихо переспрашиваю я.
— Ну, мана у тебя пульсирует. Хаотично. Ты и навыки применять не способен… ну, активные точно.
Интересная подробность.
— А ты? — спрашиваю. — На активные способен?
— Че ты сразу-то, — обиженно засопел Тимур. — Я же не со зла. Конечно, пока нет, мы же все Новики. Потом сможем, когда научимся брать ману под контроль. А Пульсирующую ману взять под контроль нельзя…
Раздается богатырский храп Димки, а следом недовольное бурчание Линарии из-за тонкой стенки:
— Спите давайте! А то дежурные застукают за трепом — всем попадет!
Мы затихли. Я отключился мгновенно, сил на рефлексию не осталось. Во сне мелькали чужие обрывки памяти — лица родителей Леона. Последние тяжелые вздохи угасающей матери. И широкая спина отца, уехавшего на войну, с которой он так и не вернулся.
Но посреди ночи в моей голове снова властно зазвучал чужой голос:
«Вставай, Новик».
Я резко открыл глаза. В неровном свете огарка свечи в дверном проеме стоял мастер Серж. Не сказав больше ни слова, он развернулся и пошел прочь по коридору. Я вскочил, натянул выданные штаны с кофтой и, шлепая босыми ногами по холодному камню, поспешил за ним.
Мастер шел, даже не оборачиваясь, словно спиной чувствовал, что я иду следом. А может, и правда чувствовал.
Мы поднялись по узкой лестнице и зашли в небольшую комнату — видимо, его кабинет. Серж опустился в кресло за громоздким столом и впился в меня пронзительным взглядом. От быстрой ходьбы по лестнице у меня началась одышка, и это от него не укрылось.
— Новик Леон. Я не думал, что ты пройдешь вступительное испытание. То, как ты преодолел ров… ты молодец, — негромко произносит мастер. — Но твои колени не выдержат здесь и недели. Твое сердце просто встанет на первом же кроссе. Это не твое место. Завтра утром остальные парни превратят тебя в посмешище, а я не стану их останавливать.
— Весьма ободряющее напутствие, мастер, — отвечаю без тени удивления.
Как педагог со стажем, я и сам прекрасно знаю, что ждет пухлого, неловкого мальчишку в закрытой
