день?
Мелисса искренне рассмеялась, запрокинув голову. Её белоснежные волосы рассыпались по плечам, поймав в свои волны отсветы далёких звёзд.
— Не получится, — выдохнула она, всё ещё улыбаясь. — Бусина всего одна. И она… очень ценная.
— Я что-нибудь придумаю, — в его голосе звучала всё та же ленивая небрежность, но в глазах вспыхнула решимость. — Обязательно придумаю.
Он потянулся к ней, обнял, прижал к себе так сильно, будто хотел укрыть от всего мира, и она позволила. Расслабилась в его объятиях, доверчиво устроившись на его плече, чувствуя, как его дыхание согревает её макушку. Так они и лежали рядом, глядя в тёмное небо, усыпанное холодным серебром звёзд. Ветер играл её волосами, перебирая пряди. Они молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в тысячах сказанных слов.
Глава 16
Мелиссе так и не удалось уснуть. Веки налились тяжестью, тело умоляло об отдыхе, но рой мыслей не давал погрузиться в забытье. Тихая улыбка не сходила с её губ до самого рассвета. Она хранила её, как драгоценную тайну, пока пробиралась по пустынным, утренним коридорам к своим покоям. Они расстались всего несколько часов назад, а он всё ещё был с ней — в памяти кожи, в едва уловимом запахе, в тепле, что не хотело уходить. Но едва солнце медленно поднялось над горизонтом, залив комнату бледным светом, лицо её преобразилось. Она подошла к окну. Лучи скользнули по щекам, коснулись губ и застыли в глазах. Улыбка растаяла, взгляд стал отстранённым и холодным, как гладь озера, скованного первым льдом.
«Сегодня. Сегодня я стану королевой.»
Эта мысль прозвучала в голове как приговор. Сколько бы она ни пыталась владеть собой, пальцы всё равно предательски дрожали. Глубоко выдохнув, она подошла к узкому шкафу у стены. Среди практичных, тренировочных костюмов уже висело коронационное платье. Она провела ладонью по тонкому шёлку, ощущая его прохладную гладь.
«Вот он, этот день. Он настал.»
Мелисса нервно закусила губу, пока не почувствовала лёгкую боль, затем сняла платье с вешалки и, затаив дыхание, надела его. Ткань мягко обняла тело, точно зная каждую его линию. Платье плотно облегало фигуру, подчёркивая талию, открывая хрупкие ключицы. Узкий разрез вдоль бедра дарил шагу свободу. Белый шёлк — не просто символ чистоты, но и силы, нового начала. Рукава, расширявшиеся к запястьям, напоминали разворачивающиеся крылья. По ним, словно по водной глади, струились тонкие узоры. Особенно прекрасен был подол: крупные вышитые линии тянулись вверх, едва достигая пояса. Она медленно расчесала белоснежные волосы, уговаривая себя не спешить перед лицом неизбежного, лишь убрала две пряди назад, никакой сложной причёски.
На столике у окна, на бархатной подушечке, её ждала диадема. Серебряная, с высеченными птицами, застывшими в полёте. Символы королевства. Мелисса дрожащими пальцами подняла её. Казалось, она весит гораздо больше, чем должна. Надев на голову, она ощутила, как нечто неосязаемое опустилось на плечи. Посмотрела в зеркало. В отражении стояла девушка, но не та, что смеялась ночью в чьих-то объятиях. Эта была старше, строже. Она держалась прямо, с
