Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева
Сейчас бы искупаться и напиться вдоволь.
Когда до меня донесся звук откручиваемой крышки и громкие глотки, я чуть не застонала от жажды. Во рту все пересохло. Казалось, попадись мне на пути река — я бы запросто осушила ее наполовину.
Вдобавок, съеденная всухомятку булочка дала о себе знать — на меня напала икота.
Я зажималась как могла, задерживала дыхание, надувала грудь, закрывала рот ладонями, но икота не проходила, наоборот становилась все сильнее и сильнее.
Тем временем телега взобралась на пригорок, а потом покатилась вниз, тихо покачиваясь в раскатанной колее, и в какой-то момент резко подскочила на камне. Меня тряхнуло, и от неожиданности я икнула во весь голос. И тут же испуганно прекратила дышать.
Дед никак не отреагировал.
Пронесло что ли?
Однако спустя пару минут стало понятно, что не пронесло.
Раздалось резкое:
— Тпр-у-у-у-у, — потом послышалась какая-то возня, стук…и мне в бок уперлась рогатина, — а ну-ка! Покажись! Пока я тебя не проткнул.
От страха аж икота прошла.
Я осторожно вынырнула из соломы, а потом, подняв руки вверх, села:
— Не ругайтесь, пожалуйста…
— Вылезай из телеги! — скомандовал он.
Вокруг нас с одной стороны плотной стеной стоял лес, а с другой — раскинулось бесконечное неухоженное поле. И куда ни глянь — ни единого признака человеческого присутствия.
— Куда же я пойду, дедушка? — жалобно спросила я.
— Чего ты там бормочешь? Не слышу.
Ах ты пень глухой!
— Куда мне идти? Тут ничего нет, — прокричала я.
— А мое-то какое дело? Проваливай!
— Ну, пожалуйста, — взмолилась я, складывая ладони домиком, — Вы же в Ристоль едете? Возьмите меня с собой! Я тихонько посижу тут, вы и не заметите.
— Хочешь ехать — плати!
— У меня нет денег.
— Тогда проваливай! — снова повторил дед и для верности еще раз ткнул рогатиной в мою сторону. — Я извозчиком за бесплатно работать не собираюсь!
Потом его взгляд упал на сдвинутое полотенце, прикрывающее одну из корзин с булочками:
— Еще и воровка!
— Нет, нет! Мне просто очень хотелось есть, но… — я поспешно откатилась на дальний край телеги, опасаясь, что сейчас он воткнет в меня свое грозное оружие. — Я все верну.
— Возвращай! — тут же потребовал старик.
— Но у меня пока нет денег. Как только заработаю…
— Воровка!
— Я могу все отработать! Вы не смотрите, что я такая бледная и неказистая. Я и убраться могу, и приготовить, и белье перестирать! И на огороде помогу, и скотину почищу. Что угодно, только до Ристоля довезите, пожалуйста.
Дед хмуро смотрел из-под кустистых бровей и в задумчивости жевал губы, будто пытался принять какое-то решение.
Видать, о моей репутации ему было не известно, поэтому в конце концов он согласился:
— Хорошо. До города я тебя довезу. За это ты избу мою в порядок приведешь. А за булки деньгами рассчитаешься. В двойном размере! Срок тебе — неделя. Иначе скажу грозной Холли, кто ее обокрал, и, поверь, она с тебя живой не слезет.
Холли — это та самая суровая тетка из пекарни.
— Я все сделаю. Обещаю!
— Смотри у меня, — дед еще раз грозно зыркнул на меня, потом положил рогатину рядом с собой на сиденье и снова взялся за поводья.
Мы поехали дальше. Наконец, мне не надо было скрываться, и я смогла сесть как удобно. Натолкала под себя соломы, привалилась спиной к бортику, расправила спину.
Ехать и смотреть по сторонам было гораздо интереснее чем отдуваться от прелой соломы и бессмысленно таращиться в небо. Я крутила головой по сторонам, наслаждаясь чистым воздухом и видами.
Поле сменилось редколесьем, редколесье — заливной поймой.
Прежде чем перекатить через деревянный мост, Калеб становился, чтобы дать своей кляче напиться. Я тоже не упустила шанса — зашла по колено в реку, хорошенько умылась, а потом, загребая воду горстями, жадно напилась.
После моста мы проехали через березовую рощу, поднялись на пригорок, и с него я увидела первую деревню. Два десятка домов стояли в окружении огородов и пышных садов, чуть в стороне паслось стадо коров.
В этой деревушке мы остановились всего на несколько минут. Телега притормозила возле большого дома, из которого тут же выскочила румяная женщина и забрала одну из корзин, передав за нее горсть монет.
После этого мы отправились дальше. Деревни стали попадаться чаще. Некоторые были прямо у дороги, другие виднелись в стороне, маяча невнятными силуэтами на горизонте.
Потом был поворот, еще одна роща, и мы вернули на широкий тракт, стрелой ведущий к воротам города.
Вот и приехали…
В голове маячили обрывки детских воспоминаний Хлои, и я надеялась, что их будет достаточно, для того чтобы добраться до нужного дома.
Улица Ягодная. Кажется, это где-то в юго-восточной части города…
Однако, дед направился в противоположную сторону, и мне пришлось смириться. Обещала отработать — значит надо отрабатывать.
Мы подъехали к богатому кварталу, но дальше нас не пустили — два бравых стражника остановили, не позволив пересечь белую линию, проведенную краской прямо поверх брусчатки. Чуть дальше из-за красивых резных заборов выглядывали дорогие дома, палисадники пестрели ухоженными клумбами и благоухающими кустами роз. Я аж шею вытянула, пока пыталась рассмотреть подробности, а к деду тем временем подошла женщина с тремя мальчишками-слугами. Один из них проворно заскочил в телегу, едва не наступив мне на ногу, и передал одну корзину тому, кто поджидал на земле. Так же поступил и со второй, после чего шустро спрыгнул на землю.
Отдав товар, старик пересчитал деньги, сунул их в нагрудный карман и развернул клячу в обратном направлении.
— Теперь домой.
Мы прокатили через рыночную площадь, на которой, несмотря на послеобеденное время, все еще бодро шла торговля. Раздавались крики зазывал, проворно сновали разносчики, пахло специями, живностью и еще чем-то сладким.
Уцепившись за бортик, я широко распахнутыми глазами наблюдала за этим рыночным хаосом и не могла поверить, что действительно нахожусь в таком месте.
Магия какая-то!
И кстати, тут наверняка найдется какая-нибудь работенка даже для такой замарашки, как Хлоя.
Однако это все позже. Сначала мне предстояло расплатиться за «такси».
Дом у Калеба был небольшой и такой же хмурый, как он сам. Краска на стенах облупилась, обнажая старые бревна, наличники потрескались, а пыльные окна угрюмо смотрели на этот мир.
— Что смотришь? — недовольно и в тоже время как-то смущенно прокряхтел он, — бабка моя померла две весны назад. Дети уехали, так что порядок поддерживать некому.
— Я все сделаю, — бодро сказала я и принялась за работу.
Пришлось выгрести кучу ненужного барахла, вымести горы
