Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Перевожу с альфьего на аристократический. Статус «пленная дворняжка» с тебя снят. С этого дня ты младший инженер Стаи и кандидатка в жены. Свободное перемещение по Логову, доступ к мастерским, место за общим столом… хотя ты и так этим пользуешься. За барьер ни ногой, но это не тюрьма, это… кхм… техника безопасности, ага.

Она выдохнула. Плечи опустились сантиметров на пять, и я буквально услышал, как разжимается пружина, на которой она жила последние недели.

— Спасибо… Альфа, — сказала она тихо. Заметьте, не «господин Волков». Учится.

— Не благодари. К кадрам надо помягше, — Я спустил ноги со стола и подался вперёд, принюхиваясь. — А вот теперь неприятное. Есть у тебя проблемы с Ядром, Голубева. Трещины по контуру, каналы сухие, как отчёт о доходах Арсеньева. Врожденный недуг. Не такой серьезный, как у Лужицы, но всё равно ничего хорошего. Ты последние два дня строила на чистой злости и кофе.

Она вздрогнула:

— Я справлялась…

— Ты дохла стоя. Это разные вещи. — Я поцокал языком. — Инженер с сухим баком — роскошь, которую Стая себе позволить не может. Ты мне нужна бодрая и здоровая, а героический обморок оставь комнатным пуделям.

Я суну руку в ящик и выложил на стол слиток.

Реликтовый металл. Тёмно-серый, с прожилками, пульсирующий густой маной, как кусок мрамора, в который запихнули грозу. Диана стырила его с аукциона Медведевых вместе с парой канделябров и, кажется, чьей-то репутацией.

Реакция Лизы меня порадовала. Профессиональный интерес снёс страх, как паводок плотину. Она шагнула вперёд — сама, без приказа! — глаза расширились, дыхание сбилось.

— Это… это же звёздное железо Медведевых, — прошептала она с интонацией, с которой люди обычно говорят «это же настоящий единорог». — Из него куют клинки для глав кланов. Отец… отец за всю жизнь получил от них только стружку. Из которой за много лет выплавил один меч…

— Стружку, — повторил я. — Прелестно. А у меня это рядовой стройматериал.

Она посмотрела на меня как на святотатца. Обожаю этот взгляд.

— Слушай условия, инженер. Это твой аванс, честно заработанный. Но пойдёт он не на изящные дуэльные шпильки и не в рамочку на стену. Часть уйдет в фундамент особняка. Часть волью тебе в Ядро. Металл должен работать, а не лежать. Всё, что лежит без дела, я рано или поздно съедаю. Спроси у канделябров Медведевых.

— В Ядро?.. — она побледнела. — Но моё Ядро не выдержит такую плотность маны, каналы порвёт, это же…

— Выдержит. Потому что заливать буду я. Сядь.

Она опустилась в кресло с обреченностью человека, садящегося на электрический стул. Зажмурилась. Видимо, вспомнила, как я ей раны заживлял. Метод у меня, признаю, специфический, волчий.

Зато рабочий.

Я сжал слиток. Призрачные Когти вспороли оболочку, металл зашипел, отдавая сырую мощь. Воздух в кабинете сгустился, свет померк, в потоках маны заискрилась металлическая пыль, кружась медленными серебряными вихрями.

Дед Корней демонстративно отъехал на коляске подальше и накрыл дробовик тряпочкой. Дробовик он берёг больше, чем себя.

— Не дёргайся, — сказал я и приложил ладонь с зависшей над ней маной прямо к её ключицам, к самому Ядру.

Она вскрикнула. Ожидаемо. Реликтовая мана врывалась в иссушенные каналы, как раскалённый свинец в пересохшее русло. Она инстинктивно рванулась, и я жёстко зафиксировал её плечо второй рукой.

— Терпи и втягивай, — приказал я. И добавил мягче, тем самым тоном, которым успокаивают волчат в первую грозу: — Дыши, Голубева. Это сделает тебя сильнее и крепче.

— Б-больно…

— Знаю. Без боли рост невозможен. Втягивай. Не борись с ней, а глотай. Представь, что это самый дорогой ужин в твоей жизни. Потому что так оно и есть.

Она стиснула зубы и начала втягивать. Молодец, девочка. Каналы расширялись под давлением, трещины Ядра и каналов заливало реликтовым металлом, как швы хорошей сваркой.

По её венам побежали тонкие серебристые линии. От ключиц вниз, к запястьям, красиво, как схема на плате. Аура на глазах становилась плотной, звенящей.

Через десять минут всё закончилось. Лиза обмякла в кресле, дыша тяжело и часто. Я убрал ладонь, двумя пальцами проверил пульс на шее. Частит, но ровный. Зрачки реагируют. Ядро…

Ядро горело. Стальное, плотное, раза в три мощнее её былого запаса. Внутри неё теперь сидел маленький кусочек Бездны в металлической оправе — дикий и чертовски эффективный.

Самое главное, что ни одной трещины не осталось. Её Ядро стало прочным, как никогда.

— Жить будешь, — констатировал я. — Даже лучше, чем раньше.

Она медленно подняла руки. Посмотрела на серебристые вены под кожей. Сжала кулак — и из воздуха, из свободной металлической пыли, мгновенно собрался стилет. Идеальный и очень острый. Такой чистоты формовки она раньше не выдала бы и за неделю работы с горном.

И вот тут я увидел то, ради чего всё затевалось.

Она подняла на меня взгляд — и рабского страха в нём больше не было. Была усталость, был шок, а поверх всего этого проступала старая добрая аристократическая наглость, только перекованная.

Она усмехнулась криво, породисто.

— Фундамент залью по первому разряду, Альфа. — Голос был звонкий, ни намёка на дрожь. — Но я хочу себе отдельную мастерскую, такую же как лаборатория у Медведевой. С вытяжкой и нормальным горном, а не тем ведром, которое Демид называет плавильней.

О. Она мне ещё и условия ставит. Восхитительная наглость, вот это уже Волчица моей стаи. Записываем в актив.

— Я-я-а-арик! — дверь распахнулась, и в кабинет влетела Диана. Вся в белом, уши торчком, из-под подола подозрительно торчат лозы. Она затормозила, повела носом, оценила серебристые вены Лизы и скривилась. — Фу-у. Ты её прокачал? Эту? Она же жестянка!

— Она инженер, Мелкая. Инженеры нам нужны.

— Остынь, жестянка, — Диана обошла кресло по кругу, как акула. — Ты в Стае, а не на светском приёме. Маникюр всё равно придётся забыть, цемент сам себя не замесит.

Раньше Лиза бы от такого сложилась пополам. Сейчас она встала — чуть пошатываясь, но встала — и посмотрела на мою сестру сверху вниз. Благо, роста хватало.

— Маникюр я сделаю из обрезков титана, Мелкая. — Металлическая пыль вокруг неё искрилась в такт словам. — А твои сорняки отныне растут только там, где я разрешу класть дренаж. У меня по западному сектору коммуникации идут, и если твоя мухоловка ещё раз сожрёт мой нивелир, то пойдёт на