Ювелир его величества - Рора Дон

часть ее силы. Рида горько рассмеялась, хотя слезы продолжали течь по ее щекам: она столько мечтала о времени, когда сбежит из Гермена и она прошла такой путь, чтобы избавиться от дара, тяготившего ее, — но оказалось, эти две мечты не способны ужиться друг с другом. И она уже понимала, что должна делать. Но ее сердце болело от мысли об этом, и все внутри нее этому сопротивлялось. Она пролежала без сна день и почти всю ночь и лишь наутро ее решимость окрепла. Ее новая задумка была сложной и опасной. Не сравнимо с той, что привела ее во дворец эмира и заставила играть на слабостях его брата. Ко всему прочему эта задумка, как и почти все в этом мире, чего бы ни пожелал человек, нуждалась в поддержке золотых монет. И Рида вновь подумала о Юсуфе. Путь ему больше не нужны были летающие рубины, но ведь она могла договориться с ним о новой сделке. И она прождала его не выходя из дома весь следующий день. Но все ее ожидания и надежды были напрасны — Юсуф не пришел. Как это было похоже на него. Он уходил и никогда не возвращался. Он сам был, как человек из песка. Подул ветер — и он рассыпался, словно его никогда не существовало. И он еще смел ее упрекать, что она действует за его спиной вопреки их договорам. Ну так, сейчас между ними больше не было договоров. Рида собралась и отправилась в магазин Мехмеда Али. Что ж, она отыщет другой способ получить то, в чем нуждалась. Однако, помня совет мужа, она спрятала в сапоге и за поясом два кухонных ножа. Она собиралась вскоре заменит их на более удобные кинжалы. Но втайне надеялась, что ей не придется никого и никогда ими протыкать или резать.

Глава 12. Часть 4

Рида с самого начала знала, что Мехмед Али выжил в ущелье той ночью. Она велела Мероду разузнать о нем и слуга, отправляясь с ее поручениями, принес весточку. Но Мехмед сильно пострадал: ему разбили голову и сломали руку аж в двух местах. Рида с Зитой и Рашидом отправились навестить его на третье утро и он, лежа весь перебинтованный и серый от потери крови, к удивлению Риды, обрадовался, когда увидел ее. — Я бесконечно счастлив, Жасмин, что ты не пострадала от рук негодяев, — сказал он, даже забыв поприветствовать Зиту и Рашида, взял ее за руку и тепло пожал. Словно он не слышал всех тех сплетен, что кружили по городу, где Риду называли не меньше, чем ведьмой, что приносит смерть из песков. Да и его горячее рукопожатие могло бы показаться неприличным. Спасибо богу, Зита и Рашид списали поступок Мехмеда на подорванное здоровье. Однако для Риды не осталось сомнений: Мехмед Али испытывал к ней глубокую симпатию — она же не успела разобраться, что чувствует к нему: ей было приятно его внимание, но ее беспокоило, что эта привязанность причинит им обоим неприятности. Особенно после того, что произошло в горах. Да и среди забот Риды не оставалось места для романтических фантазий и она не желала давать ложную надежду и обижать хорошего человека. Однако боялась напрямую об этом сказать. Потому попробовала поступить иначе. Чуть позже в тот день Рашид отправился в лавку, а Рида и Зита долго оставались у постели Мехмеда: меняли ему компрессы, подносили питье и лекарство, забавляли разговорами. И Рида отважилась сказать о том, что случилось в ущелье, когда Мехмеда ударили по голове и он потерял сознание. Она рассказала в своем необычном таланте и втайне понадеялась, что ее откровение отпугнет этого человека. Но Мехмед тепло и с участием посмотрел на нее, горячо пожал руку и подбодрил словами: — Это чудесные новости, Жасмин. Талант — это дар божий. Великий грех — отказываться от него и прятать, каким бы он ни был. Рида улыбнулась, старательно скрывая разочарование. На том они попрощались, но встретились уже на следующий день, когда она пришла навестить его одна. Зита оказалась занята новыми товарами, что прибыли с караваном, а Рашид сослался на полный магазин покупателей. Через день история повторилась — и Рида снова пришла без сопровождения. Спасибо богу, Мехмед Али на удивление быстро шел на поправку и уже к середине недели он с перевязанной рукой и спрятанной под платок повязкой на голове явился в магазин, поприветствовал работников и показал, что достаточно окреп и готов вернуться к торговым делам. И дни стремительно полетели один за другим. Днем Рида погружалась в мир драгоценных камней и металлов, творя магию в мастерской за закрытыми дверями, а вечерами она придумала обходить богатые дома в надежде отыскать дочь: она приглядывалась и прислушивалась, следила за подозрительными людьми, которые показались ей похожими на тех, кого она видела в доме Талии, и все больше расспрашивала о семьях, что недавно сняли большие дома в городе. Порой она улучала минуту и подходила к городским воротам, наблюдая за выезжающими богатыми горожанами и прибывающими караванами. Однако никого похожего на Фарука и Талию не заметила, также как не увидела никого опасного среди новых гостей города. Она уже не страшилась и открыто использовала магию. Все вокруг знали, кто она и на что способна, часто перешептывались за ее спиной. Но это не причиняло неудобство, напротив, Рида чувствовала себя свободнее. С помощью магии она легко могла определить людей, которых создала пустыня, и ей больше не нужно было притворяться в магазине: она работала быстро и аккуратно — и никто не задавал вопросов. Она часто вспоминала о муже, о настоящем, которого оставила в Гермене, и о том, как он мог додуматься до столь чудовищного способа ее разыскать. Это внушало ей такой ужас, что она минутами стояла в оцепенении: не могла ни работать в мастерской, ни поддерживать беседу, ни заниматься домашним хозяйством. По ночам ее все чаще одолевали кошмары: она просыпалась посреди ночи и боялась заснуть до утра. Зато дела в магазине шли все лучше. И ее новая, смелая задумка медленно воплощалась в жизнь. Пусть с опозданием на несколько дней, но она отправила нефритовые сережки тем двум женщинам, исстрадавшимся по любви к Юсуфу. Не без помощи со стороны: она отыскала во дворце Мерода и угрозами заставила его принести кусок белого нефрита. — Я всего лишь желаю выполнить приказ вашего господина, — сказала она тогда. — Я точно знаю, уважаемая госпожа, что он разрешил вам