Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова
Ольга помнила, что Вурда на улице, а здесь в здании остался Северсвет. И с каждым ударом она ждала, что дверь разлетится и собаку с белыми лапами бросят перед ней.
Фельдшер и санитарка тряслись от ужаса, но чтобы окончательно ему не поддаться, сосредоточились на работе. У них была роженица. А Ольга кричала громко, чтобы заглушить всё, что творилось вокруг. Но голос ребёнка не пропустила. Едва он коснулся её слуха, она замолчала. В руках фельдшера плакал её сын.
— Дайте, дайте! — Ольга села ровно на кресле, невзирая на боль и ещё необрезанную пуповину.
— Сейчас, сейчас, — фельдшер делала всё быстро. — Вот...
Ольга протянула руки за малышом, взяла его:
— Дайте полотенце! И простынь!
Она промокнула влажное тело младенца, завернула его сама, прижала к груди и только тогда посмотрела на лицо. И замерла, глядя в глаза потрясающего голубого цвета. Такого, будто вода в песчаных берегах на ярком солнце.
— Ты похож на папу, — заплакала Ольга. — Иван...
Мощный удар разбил окно, обрушив раму и кирпичи проёма, и в палату стремительно влетело чёрное чудовище. Фельдшер и санитарка с воплями упали на пол, а Ольга спрыгнула с кресла, крепко держа сына у груди, и схватила скальпель с подноса. Волк уже летел на неё!
Ольга закричала, и всё закрыла кровавая пропасть его пасти. Рука девушки провалилась в неё до самой ключицы, но она повернула запястье внутри, рассекая острым лезвием плоть, и чудовище жутко захрипело.
Вурда возник позади него, обращаясь в человека, и взял шею волка в захват, чтобы оторвать от Ольги. Но тот вывернулся, и внезапно... ринулся в окно. Из пасти у него хлестала кровь! Рана была не смертельная, но порез глубокий. Хар захлёбывался кровью. А когда глотка залита, то дышать нечем, значит, и сражаться нельзя. Вурда хотел было за ним, но...
— Вурда... — прошептала Ольга, выпуская из слабеющих рук сына.
Голос у неё пропал. Оборотень подбежал к ним, схватил обоих.
Ещё мгновения ночь за окнами разрывали звуки боя, но вот они стихли. Больше никто не рычал и не тряслись от ударов стены.
Северсвет распахнул дверь, вытирая кровь с лица:
— Все живы?
Вурда сидел на полу, держа на руках Ольгу и ребёнка.
— Подойди, — позвал он.
Северсвет подбежал к ворлаку и замер, сам увидев... Клыки волка прошли насквозь через грудь и шею девушки. Хриплые вздохи были последними.
Ольга сжала ладонь Вурды, посмотрела на сына и прошептала имя:
— Иван.
Ворлак опустил голову:
— Хорошо.
— Береги...
Голоса у девушки не стало. Только губы двигались, беззвучно показывая её слова.
Вурда стёр слезу, хрипло вздохнув:
— Буду.
Ольга улыбнулась:
— Обещал.
Её взгляд погас.
С улицы проём выбитого окна озарил свет пламени. Оставлять тела навийских волков было нельзя, только сжечь дотла. Так что оборотни развели костёр.
А Вурда ещё минуту не мог подняться. Потом передал Северсвету ребёнка, чтобы встать и отнести Ольгу на кушетку. Положил её, опустил её веки и стоял с ней, пока остальные сожгли на костре тела навийцев, пока растёрли в ладонях порошок дурман-травы и дали вдохнуть его фельдшеру и санитарке. Напуганные до полусмерти женщины заснули. Заснули, чтобы забыть всё, что видели.
Вурда сходил в кабинет фельдшера, нашёл бумагу и ручку, написал имя Ольги, её фамилию и адрес. Ведь никто не будет знать, что произошло на самом деле. И никто не вспомнит, откуда появилась эта женщина и почему здесь умерла.
Северсвет ждал ворлака с ребёнком на руках.
— Светает, надо уходить, — сказал он и вдруг отогнул краешек простыни, закрывающей маленькое личико. — Посмотри на него.
Вурда наклонился над мальчиком.
— Какой взгляд, — поразился он, увидев ярко-голубые глаза младенца, но потом улыбнулся: — Цвета воды великой Реки, истинно её князя.
***
С первыми лучами солнца открылись Полано-Рилевские врата. Целитель Фаровль и охранницы поляницы, уже порядком уставшие ждать и нервничать, направились к ним. Меж стволов двух деревьев, сплетённых друг с другом ветвистыми кронами, из внешнего мира вошли оборотни.
— Фаровль, — поприветствовал целителя Вурда и протянул ему младенца, завёрнутого в простынь, пропитанную кровью.
Фаровль быстро обернул ребёнка шубой, проверил дыхание и пульс.
— Я сердце всю дорогу слушал, — успокоил ворлак. — Сильное. Будто барабан ритм отбивает, торопится.
— Это хорошо, что торопится, — заметил целитель, — значит, весёлую музыку играет.
Он взглянул в широко раскрытые голубые глаза младенца и сам улыбнулся:
— С возвращением домой, князь.
Глава 1. Принёс ветер весточку...
Семнадцать лет спустя
Какое княжество было, какие земли. Во всей долине Велиречи, которая раскинулась от Вулавала до Вограда, самое сильное. Великолепная столица на широкой матушке-реке, что несла свои воды с левого склона горы Аркуда, охватив собой и притоками всю левую сторону долины Велиречи. Пролегла Левая река меж землями белых волков и людей и никого не разделила. Наоборот, княжеств дружнее Вулавала и Рилевы не было. Много народу на этих землях жило, и никто беды не знал. А князья свято следили за процветанием и порядком.
А потом полугода хватило. Полугода войны. Поля выжжены на сотни километров чёрными драконами, города разрушены в прах. Только столица — город Рилева, осталась в руинах, а остальные селения в пыль обращены и по ветру развеяны. Сколько людей на землях этих полегло...
Левая река тогда кровью текла, пока от горя страшного совсем не измелела.
Княжеский род Рилевы истребили. Даже через много лет после войны навийские твари, люто ненавидевшие их за своё поражение, вели на них охоту. Как ни спасали, ничего не уберегло. Так что теперь от былой славы и величия княжества Левой реки, его столицы и князей Рилевичей ничего не осталось — всё пылью стало.
Данила ужаснулся, думая об этом. По сравнению с бедами княжества их собственные казались не такими уж и страшными, хотя... это как посмотреть.
От мрачного ночного леса весь купеческий отряд из десяти человек отделял круг огня. Неспроста лошади, запряжённые в первую повозку, вдруг взбесились на дороге и понесли в самую чащу. Данила поначалу приготовился оплакивать двух своих молодцев и двух лошадей, но после долгих поисков по кромешной тьме нашёл всех в холодной жиже болота. Люди, слава духам святым, выплыли сами, а вот кони завязли намертво. Пока брыкались утонули по грудь, еле головы над водой видать.
Данила не уставал
