Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин
— Ты можешь приходить ко мне в любое время.
— Я бы хотел с тобой переехать, но мать не разрешила, — буркнул он.
— И правильно. У тебя полно дел по дому, — я похлопал его по плечу, повесил за спину рюкзак и повел Пепельную к новому дому.
Пока Ульяна и Олеся меняли постельное белье и занавешивали плотной тканью разбитое окно, я разговорился с соседом Петром — тем самым мужчиной, который прибежал на крики старухи.
— Как бы мне добраться до Москвы? — спросил я, когда мы неторопливо двинулись по обочине дороги в сторону лавки.
— Бывал я пару раз в Москве. Красивый город, — Петр щелкал семечки. — Тебе сначала надо будет до Томска по тракту добраться. Ох и плохой это участок — полно низин. Местами болото прямо на дорогу вылезло.
— Далеко до Томска?
— Если одному на лошади, то недели за две доедешь.
— Понял. А дальше?
— С Томска до Тюмени по реке на пароходе. А дальше уж полно разного транспорта. Даже дирижабли летают и паровозы ездят. Короче, рукой подать.
— Понятно, — задумчиво ответил я. — То есть за три недели доберусь?
— Должен, — кивнул Петр. — Если ничего в дороге не случится.
Я с облегчением выдохнул. Три недели позади, еще три — впереди. И, судя по тому, что говорил сосед, самый тяжелый участок пути — между Красноярском и Томском. Хотя что еще может произойти? С разбойниками сталкивался не единожды, с тварями в лесу ночевал, болезни лечил, сущностей изгонял. Хм, неужто еще сложнее будет? Надеюсь, что нет.
Закупив в лавке все необходимое, вернулся в дом, где Ульяна с Олесей уже навели порядок. К этому времени к дому начали стекаться люди, которые прознали, что в городе объявился «тот самый сибирский знахарь-духогляд, который лечит рунами». Похоже, слава вперед меня бежит.
День прошел так же, как и все дни в Иркутске. Успешно выздоровевший спешил поделиться новостью с родней, с друзьями и соседями, а у тех, как полагается, тоже находились болячки, которые срочно нужно вылечить, поэтому освободился лишь поздно вечером.
Поужинав отварной картошкой с солеными грибами, которые принесла Олеся, я лег на кровать и уставился в окно. На меня лился белый лунный свет.
Я решил остаться еще на денек и выдвигаться в дальнейший путь. Меня ждет Томск. А завтра поутру прогуляюсь по Красноярску, ведь ничего толком не видел. Возьму с собой Федю. Наверняка он здесь все знает.
* * *
В полутемном кабинете, увешанном выцветшими газетными вырезками, работами неизвестных художников и портретами правителей, за массивным дубовым столом сидел грузный мужчина с закрученными черными усами.
Он вертел в руках карандаш и, нахмурив густые кустистые брови, смотрел на пламя керосиновой лампы.
Через полминуты в дверь постучали.
— Иванченко, заходи! — крикнул он.
Дверь открылась, и на пороге очутился молодой человек в сером суконном костюме и с портфелем, зажатым под мышкой.
— Добрый вечер, Савелий Геннадьевич. Получил вашу записку и сразу сюда, — Иванченко зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. — К чему такая срочность?
— Садись и слушай, — главный редактор журнала «Обзор губернии» указал на табурет, стоящий посреди кабинета.
Этот предмет мебели нарочно стоял в отдалении от стола, чтобы никто не мог подсмотреть бумаги, лежащие перед редактором, и был максимально неудобным, чтобы никто не засиживался на жестком сиденье.
Иванченко, не раз пересчитавший собственным задом все гвозди на сидушке табурета, на этот раз подложил свою шапку и только потом сел, раскрыл портфель, вытащил блокнот и приготовился писать.
— Иванченко, хочу доверить тебе очень важное дело. Справишься? — строго спросил редактор.
— Справлюсь, Савелий Геннадьевич, — решительно кивнул корреспондент, хотя понятия не имел, о чем идет речь.
— Нам нужен материал про того знахаря, — мужчина облокотился о стол и внимательно посмотрел на молодое дарование, которое уже второй месяц радовало его своей расторопностью и быстротой принимаемых решений.
— Хорошо, — Иванченко сделал запись в блокноте. — Что за знахарь?
— Пф-ф, какой же ты корреспондент, если не знаешь последних новостей? — недовольно протянул редактор.
— Виноват, исправлюсь, — быстро ответил он.
— В «Вестнике Иркутской губернии» выходили две статьи про сибирского знахаря-духогляда. Так вот, этот знахарь прибыл к нам. Мы просто обязаны осветить это. Но, — он сделал паузу и поднял вверх указательный палец, — намНам нужен материал, который привлечет внимание читателя. Какие-нибудь истории из жизни или сложные случаи. К тому же всем интересны его целительские способности. Возьми у него интервью и вытяни все, что сможешь.
— Понял. Как его найти? — корреспондент снова сделал запись.
— Вот это тоже предстоит выяснить тебе.
— Не извольте беспокоиться — быстро найду, у меня уже есть своя агентурная сеть.
— Беспризорники? — усмехнулся редактор.
— И не только, — загадочно улыбнулся Иванченко.
— Бабки, что ли? — прыснул Савелий Геннадьевич.
— И откуда вам все известно? — насупился молодой человек.
— Сам когда-то был начинающим, — примирительно сказал редактор и откинулся на спинку кресла. — В общем, жду завтра от тебя материал. Но чтобы не было никаких суеверий или пустых сказок. Только правда и ничего, кроме правды. Но, — он снова поднял палец, — в таком деле нужно иметь чутье. Не всякое чудо является сказкой. Понял? Кстати, не забудь опросить его больных.
— Все сделаю! — Иванченко убрал блокнот в портфель и поднялся на ноги.
— «Обзор губернии» ждет правду, какой бы она ни была, — напутствовал главный редактор и махнул рукой. Корреспондент поклонился и вышел.
* * *
Утром я проснулся на рассвете от жуткого кошмара. Меня со всех сторон обступили люди, но вместо лиц у них были черные пятна, а глаза светились красным светом. Это были марионетки с управленцами-сущностями. Я проснулся как раз в тот момент, когда они обступили меня плотным кольцом и протянули руки со скрюченными пальцами и длинными желтыми ногтями, чтобы разорвать меня на части. Бр-р-р, жуть какая.
Умывшись, вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Солнечный свет и веселое щебетание птиц вмиг развеяли мысли о тяжелом сне. Наступил новый день.
— Степа! — в калитку зашел Федя и показал кувшин. — Мать тебе молока парного отправила.
— Передай ей спасибо, — я забрал посуду и с
