Таверна с изюминкой - Маргарита Дюжева
А мачеха подалась ближе ко мне и тихо-тихо прошептала:
— Твои документы, немощь, я спалила в печке. И как теперь ты думаешь доказывать, что ты Хлоя Фалмер и имеешь права на эту таверну?
Ее маленькие лживые глазки сверкали торжеством, злорадная улыбка растягивала толстые щеки и была похожа на лезвие сабли.
— Томас! — заорала Кэтрин, обрызгав слюной мое лицо. — А ну выстави эту самозванку вон.
Что? Нет-нет-нет!
Я замотала головой.
Все повторялось. Меня опять вышвыривали на улицу. Из дома, что принадлежал мне по праву. Из таверны, в которую я вложила всю душу и море сил. Вновь я была беспомощна перед грубой физической силой Томаса и местной бюрократией.
Брат Кэтрин, этот здоровенный бугай, схватил меня за шкирку, словно котенка. Как я ни кричала, как ни брыкалась, он отодрал меня от двери, в которую я вцепилась обеими руками, и поднял над полом. Мои ноги болтались в воздухе. Воротник платья удавкой врезался в шею, потому что мерзавец Томас держал меня за одежду на спине и ткань натягивалась под весом моего тела.
— Помогите, — пискнула я и краем глаза заметила, как Тара дернулась в нашу сторону, но сразу замерла. Куда ей, молодой девушке, против этой тупой гориллы! Остальные тоже трусили.
Томас шагнул за порог и приготовился спустить меня со ступенек крыльца, но тут в тишине позднего вечера раздался громкий возмущенный крик:
— Что происходит? А ну поставь ее на место! Кому говорю! Или сейчас отведаешь моей лопаты!
Это был голос старика Бенджи. Услышав его, я чуть не расплакалась.
Кое-как извернувшись в хватке Томаса, я увидела во дворе своей таверны толпу мужчин с вилами, лопатами, топорами и другими вещами, которые можно было использовать как оружие. Бенджи, его старшие сыновья, наши соседи и все посетители «Мяты и Кардамона» прибежали мне на помощь.
— Опусти ее, олух! — была здесь и жена Бенджи.
Замахнувшись, она швырнула в моего обидчика большим спелым яблоком и попала ему точно в лоб. Череп у Томаса был дубовый. Яблоко разбилось о него, как сырое яйцо, и сочная мякоть потекла по лицу шокированного верзилы.
— Еще накормить тебя? На! Получай!
В Томаса летели все новые и новые снаряды. Разгневанная женщина запаслась патронами — принесла с собой целую корзину яблок.
В конце концов брат Кэтрин был вынужден отпустить меня, ибо ему понадобились обе руки, чтобы закрываться от этого массированного обстрела. Последовала позорная капитуляция. Спасаясь от летящих в него фруктов, Томас шмыгнул обратно в «Мясбургер».
Войско, вооруженное садовым и кухонным инвентарем, дружно устремилось за ним. Подобно течению реки, толпа подхватила меня и внесла через дверь в зал таверны.
— Что тут происходит? — завизжала Кэтрин.
Голова Томаса торчала над барной стойкой, за которой он прятался. Глаза круглые, испуганные. Лицо и волосы липкие от яблочного сока.
— Это я хочу знать, что здесь происходит, — с грозным видом Бенджи шагнул вперед и стукнул концом лопаты о пол. — Кто здесь обижает Хлою и почему?
Видя перед собой столько хмурых крепких мужчин, гадюка мачеха растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— А это не Хлоя, — пропела она сладким голоском. — Настоящая Хлоя ушла в лес по грибы, по ягоды и пропала без вести. Видимо, звери дикие загрызли бедняжку. А эта ушлая девица — мошенница, выдает себя за мою несчастную падчерицу. Хочет таверну мою прибрать к рукам. Да только здесь все мое. Все-все здесь мое. У меня и документик есть.
И она снова полезла в сумку за паспортом.
Пока Кэтрин искала и разворачивала нужную бумагу, Бенджи скосил взгляд на меня и вопросительно приподнял лохматую бровь.
— Это все неправда, — шепнула я.
Старик кивнул, но документы моей мачехи тщательно изучил.
Затем сказал с хитрым прищуром:
— Раз таверна твоя, женщина, так и долг, висящий на этой таверне, стало быть, тоже твой. Правильно я говорю?
Он обернулся к своим сыновьям. Те согласно загалдели.
— Правильно-правильно! — громче всех поддакнула его жена, снайпер с яблоками.
— Какой еще долг? — растерялась Кэтрин.
— Несколько сотен золотых, которые пошли на ремонт этой халупы. Или ты, дамочка, решила, что здесь всегда было так красиво? А нет. Хочешь таверну — отдавай деньги, которые я сюда вложил. А не хочешь — убирайся. Или подобру-поздорову. Или позлу-побольному.
И Бенджи любовно огладил черенок своей лопаты.
Я напряглась.
Интересно, что будет, если Кэтрин согласится раскошелиться? Вряд ли, конечно, но все же. Неужели при таком раскладе сосед поможет ей собрать мои чемоданы и выставить меня вон?
Невидимый узел в моей груди затягивался все туже и туже, пока Бенджи, улучив момент, не подмигнул мне незаметно от всех. Я сразу расслабилась.
— Никакие деньги я у вас не брала и ничего отдавать не собираюсь.
Мачеха боязливо оглядывала угрюмых мужиков вокруг себя. Томас прятался за барной стойкой. Одна за другой к нему присоединились Марша и Рут — похоже, нашли это место самым безопасным и решили переждать бурю там. Только три пары глаз под шапками волос торчали из укрытия.
— Хлоя брала деньги. Пусть и возвращает, — выпалила Кэтрин, пятясь от толпы с вилами и топорами. — Я тут причем?
— Ах значит, все-таки Хлоя, — поймал ее на оговорке Бенджи.
Глаза мачехи забегали.
— Самозванка, которая выдает себя за мою падчерицу, — исправилась она. — С нее и спрашивайте.
— То есть Хлоя вложила деньги в ремонт, — угрожающим тоном начал хозяин «Кардамона», — чистила здесь все, мыла, превратила грязную развалюху в доходную таверну, а ты явилась на все готовенькое и решила забрать себе, а долги путь Хлоя отдает? Я правильно понял?
Старик надвигался на нее. Шаг за шагом Кэтрин отступала назад, пока не наткнулась задницей на один из столов. Стол и стулья со скрипом проехались по полу, а мачеха, встретив на своем пути неожиданную преграду, потеряла равновесие и плюхнулась на колени перед Бенджи.
— Я хозяйка всего этого! — заорала она со злостью.
— Да плевать мне, — навис над ней Бенджи с лопатой на плече. — Не ты здесь с тряпками ползала, а Хлоя. Эта девка молодец, — кивнул он в мою сторону, — стойкая, упертая, цель свою знает и идет к ней напролом. Я таких людей уважаю. А всяких паразитов, которые палец о палец не ударят, а наживаются на других, терпеть не могу. Ты вот что, дамочка, покажи мне свои руки.
— З-зачем? — Кэтрин начала заикаться. Мужик, стоящий
