Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис
— Что ж, значит, неубедительно прикинулись. — Фыркнув, Марина оттолкнула меня от плиты с шоколадным муссом, чтобы внести последние штрихи самолично. — Может, в следующий раз им стоит надеть маски.
— Да ведь инкогнито — это так, для вида, — с видом знатока растолковала Жоржетт, покачиваясь с пятки на носок и сунув руки в карманы. — Если бы они прибыли как официальные лица, им пришлось бы тащить с собой целую свиту и охрану. А так можно ездить без охраны и прислуги. Но…
Она снова зашлась от восторга и прижала руки к щекам.
— Ах! Не могу поверить, что сам король прочитал мою листовку! Сам, лично! А отсюда можно как-нибудь выглянуть в зал? Я хочу хоть одним глазком посмотреть на кронпринцессу. Никогда раньше не видела ее вблизи.
Хорст ухмыльнулся и сделал таинственное лицо.
— Если хочешь разглядеть ее как следует… — Он снял со стены декоративную тарелку — она висела на крючке прямо у меня над головой. А за ней открылось застекленное окошко в пол-ладони. — Посмотрите, но только в виде исключения и недолго. Мало кому из посетителей понравятся, что на них таращатся, когда они едят!
— Скорее! — Жоржетт схватила меня за руку и потянула за собой. — Ах! — Она прильнула к окошку. — Она еще выше, чем я думала.
— Кто?
— Да кронпринцесса, кто ж еще! — Жоржетт презрительно покосилась на меня через плечо. — Честное слово, Авантюрина, даже ты должна о ней знать, пусть ты из дальних краев. Она не только красавица, но свободно говорит на семи языках и лучшая дипломатка, какая только была в королевском роду за последние лет двести. Ее все обожают. После смерти ее мамы-королевы наш король, можно сказать, передал принцессе, наследнице престола, бразды правления, и что она скажет, то он и делает! Она станет нашей лучшей королевой!
— Прямо само совершенство, — кисло отозвалась я.
Знаем мы таких. У меня старшая сестра из этой породы.
Заглянув в окошко, я прониклась сочувствием к младшей принцессе. Кожа у нее была того же красивого оливкового цвета, что и у старшей сестры, и густые черные волосы ей тоже уложили в аккуратную прическу, но вот выражение лица у нее было совсем иное. Старшая принцесса сдержанно улыбалась и вела непринужденную беседу с отцом — белокурым, плотным, розовощеким, не обращая внимания на то, что зевак на улице прибывало. Король и кронпринцесса как будто не замечали ни прижатых к витрине любопытных лиц, ни пристальных взглядов и перешептывания среди посетителей в зале. А вот младшая принцесса вся нахохлилась и поникла, ей явно было не по себе. Она нервно барабанила пальцами по столу… пока старшая сестра, не меняя милой воспитанной улыбки, не прижала руку младшей — мол, сиди смирно.
О да… Знаем мы таких старших сестер, очень хорошо знаем.
И все трое были без корон! Даже сам король.
Ну и монархи у этих людей…
Я покачала головой и отошла от окошка, и Хорст повесил тарелку на место. Он весь сиял от радости… пока не увидел, чем занята Марина.
— Ты что же это делаешь?
Марина сердито прищурилась, продолжая доливать шоколадный мусс в вазочку.
— А как по-твоему, Хорст? Мне кажется, ты давно мог бы запомнить, как выглядит приготовление шоколада.
— Но… — Он потерял дар речи. — Разве ты не слышала? Король и принцессы…
— Желают горячего шоколада, — закончила Марина. Аккуратно расставила на подносе восемь порций шоколадного мусса, склонила голову набок, придирчиво изучила натюрморт и принялась переставлять вазочки, будто шахматные фигуры на доске. — Я знаю. Я помню. И подам им шоколад… когда до них дойдет очередь.
Хорст вцепился руками в свою черную курчавую шевелюру.
— Ты спятила?
Жоржетт нервно оглянулась на дверь.
— Э-э… может, вам стоит говорить потише? По-моему, в зале все слышно.
— Верно. — Марина скупо улыбнулась вазочкам с муссом. — Мы ведь не хотим спугнуть посетителей?
Она медленно покрутила одну из вазочек на подносе. Полюбовалась. Покрутила другую.
— Ты!.. — Хорст схватил краешек подноса.
Марина вцепилась в другой край. Вазочки забрякали, пошатываясь и наталкиваясь одна на другую.
— Осторожнее. — Ее улыбка превратилась в хищный оскал. — Если разольется, буду вынуждена все готовить заново. И тогда королевскому семейству придется ждать еще дольше.
— Какая муха тебя укусила? — в отчаянии спросил Хорст. Отступил, тяжело перевел дух. — Разве ты не понимаешь — нам наконец представился случай, о котором мы мечтали? Мы сумеем вернуть себе доброе имя! Если королю и принцессам понравится твой шоколад, если каждая столичная газета напишет, что они посетили нас и похвалили твой шоколад…
Вокруг рта Марины легли резкие складки.
— Мне плевать, понравится ли мой шоколад королевскому семейству. Я не для того его готовлю.
— Да что ты… что ты такое говоришь! — Хорст в сердцах шарахнул кулаком по стене, и декоративные тарелки забрякали.
Я и ухом не повела. Теперь я лучше разбиралась в человеческих лицах и оттенках их выражений, особенно в Маринином, но сейчас никак не могла взять в толк, что на нее нашло. Лицо было какое-то незнакомое. Я всмотрелась повнимательнее.
— Разве ты не знаешь, что мы на грани банкротства? — Хорст глянул на стену, по которой только что стукнул. — Если в ближайшее время не обеспечить приток посетителей — если наша примадонна при шоколаде закатит истерику и спугнет короля и погубит наш последний шанс выплыть…
— Все, хватит! — огрызнулась Марина. — Как что плохое — так всегда виновата я? Послушать тебя, наше дело терпит крах только из-за меня. Лишь я виновата, что посетителей мало. Неважно, что в мои обязанности входит возня с шоколадом, но я не обязана возиться с посетителями или… — Она осеклась и умолкла.
Никогда раньше я не видела, чтобы моя наставница проявляла слабость и показывала уязвимое место в своей чешуе. Я поспешно шагнула к ней, готовая защитить Марину.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Вы…
— О ней не тревожься, Авантюрина, — резко бросил Хорст. — Она просто закатывает сцену и пытается доказать, будто важнее короля и принцесс. Так вот, Марина, знай: ты — не важнее.
— Ну, это все упрощает, верно? — отбила удар Марина. — Раз так, тебе будет все равно, если я уйду! — Она завела руки за спину, одним проворным движением развязала фартук. — Вот, можешь радоваться.
