Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл
Прошла, казалось, целая вечность.
Наконец, он двинулся. Мужчина не сказал мне ни слова. Он просто прошел мимо, направляясь к выходу. Когда его рука легла на бронзовое кольцо двери, он остановился и, не оборачиваясь, произнес в пустоту зала, обращаясь к тени, которую я раньше не замечала у входа. К Гао.
Его голос был спокоен. Смертельно спокоен.
— Гао. Оцепи дворец Феникса. Мышь не должна ни войти, ни выйти. Доставь главного лекаря Чена и имперского алхимика ко входу.
Он помолчал секунду.
— Я иду навестить свою мать.
Двери за ним закрылись.
Я осталась одна на коленях в огромном, пустом зале, под взглядами мертвых императоров. Не зная, победила я или только что подписала себе окончательный смертный приговор.
Глава 13
Когда двери Зала Предков закрылись за Императором, я еще долго не могла пошевелиться. Я стояла на коленях на ледяном камне, и тишина давила на меня, словно материальная тяжесть. Безмолвные таблички мертвых императоров, казалось, все еще наблюдали, их невидимые взгляды впивались в мою спину. Я сделала ход, который перевернул шахматную доску. Теперь оставалось лишь ждать, сметут ли фигуры меня или мою противницу.
Из тени у входа снова возник евнух Гао. Он подошел и молча остановился рядом. Я не знала, чего от него ждать — кинжала в спину или приказа следовать за ним.
— Встаньте, Ваше Величество, — его голос был ровным, но в нем не было обычной холодной надменности. Было что-то еще. Осторожность.
Я медленно поднялась, опираясь на колонну. Ноги затекли и не слушались. Он молча развернулся и пошел к выходу, и я последовала за ним.
Путь обратно в мои покои был другим. Дворец изменился. Если раньше он был просто тихим, то теперь в его тишине звенела тревога. По коридорам быстрыми, бесшумными шагами двигались отряды «Драконьих Клыков». Придворные, которые изредка попадались нам навстречу, завидев нас, шарахались к стенам и падали ниц, не смея поднять глаз. Воздух был наэлектризован. Дворец затаил дыхание. Новость о том, что Император лично оцепил покои собственной матери, уже, несомненно, разнеслась по всему дворцу, и теперь каждый обитатель этого змеиного гнезда дрожал, боясь, что следующим придут за ним.
Когда меня привели в мои покои, я заметила, что стража у дверей удвоилась. Четыре безмолвных черных статуи. Я была не просто под охраной. Я была под арестом. Изолирована от последствий урагана, который сама же и вызвала.
Дверь закрылась. Засов лязгнул. Я осталась одна.
Часы потекли. Один. Два. Четыре. Наступил вечер. Я не могла ни есть, ни спать, ни сидеть. Я мерила шагами свою роскошную тюрьму, подходя то к окну, то к двери, прислушиваясь. Но снаружи не доносилось ни звука. Эта абсолютная тишина была хуже криков. Она означала, что что-то происходит. Что-то страшное.
Мой разум лихорадочно прокручивал варианты. Что, если я ошиблась? Что, если в книге была неточность? Что, если леди Юэ умнее, чем я думала, и использовала другой яд, который алхимик не найдет? Тогда все. Тогда гнев Асмуса, обманутого в своих самых сокровенных чувствах, обратится на меня. И он будет страшен. Он сотрет меня в порошок, и ни одно «видение» не поможет.
Поздно вечером пришла Анья с ужином, к которому я даже не притронулась. Девушка была белее снега. Она поставила поднос на стол, и ее руки так дрожали, что чашки застучали друг о друга.
— Что там происходит, Анья? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
— Ох, Ваше Величество… — прошептала она, испуганно оглядываясь на дверь. — Страшное творится! Дворец Феникса, где живет Вдовствующая Императрица, оцеплен! Никого не впускают и не выпускают! Говорят, сам Император там, и главный лекарь, и даже Имперский Алхимик! Его зовут только когда дело касается темной магии или государственной измены!
Она понизила голос до едва слышного шепота.
— А еще… дворец леди Юэ тоже окружили стражей. Она пыталась отправить гонца к своему отцу на юг, но гонца схватили прямо у ворот! Все говорят, что во дворце завелись злые духи, и Император ищет ведьму!
Значит, все идет по плану. Моему плану. От этой мысли мне стало дурно.
Я отослала Анью, и снова погрузилась в мучительное ожидание. Я подошла к своему отражению в темном зеркале. Кто ты? Кто ты такая, Лера-Лиана? Девушка, которая хотела лишь выжить, избежать своей книжной судьбы. А теперь? Теперь я двигаю фигуры на доске, решаю, кому жить, а кому умереть. Я обвинила женщину в страшном преступлении, и сейчас ее, возможно, уже пытают в подвалах. Становлюсь ли я такой же, как они? Использую интриги и смерть, чтобы обеспечить себе безопасность. Эта мысль была отвратительной. Но альтернативой была смерть. И я снова и снова выбирала жизнь.
Время перевалило за полночь. Я сидела в кресле, обессилев от напряжения. Сон не шел. Каждый скрип, каждый шорох заставлял меня вздрагивать.
И тут дверь открылась. Без стука.
На пороге стоял Гао. Он был один. Мужчина медленно вошел в комнату, и двери за ним закрылись. В его руках не было ни оружия, ни чаши с ядом. Он просто смотрел на меня. И впервые за все время я увидела в его глазах что-то, кроме холодной пустоты. Это было изумление. Почтительное, суеверное изумление, которое испытываешь перед чем-то могущественным и непостижимым.
Он молча подошел и остановился в центре комнаты.
— Имперский Алхимик представил Его Величеству свой доклад, — произнес он своим ровным, монотонным голосом, но я уловила в нем новые, едва заметные нотки.
Я вцепилась в подлокотники кресла, не в силах вымолвить ни слова.
— В курильницах для благовоний, подаренных Домом Юэ, был обнаружен тончайший порошок из лепестков Лотоса Багровой Слезы. В сочетании с женьшенем из утреннего отвара Вдовствующей Императрицы, он создает яд, который Алхимик назвал «Призрачной тенью». Он ворует энергию сердца, не оставляя следов.
Евнух сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.
— Ваше видение… оказалось точным. В каждой детали.
Волна облегчения была такой сильной, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Я выжила. Я снова выжила. Я была права.
Но Гао еще не закончил. Его лицо снова стало непроницаемой маской.
— Леди Юэ и ее ближайшие слуги были арестованы и препровождены в Черные Казематы. Император находится у постели своей матери. Главный лекарь уже дал ей первоначальное противоядие, приготовленное Алхимиком, и ее дыхание выровнялось.
Он помолчал, давая
