Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
— А ты чего дрожишь? — я провёл костяшками пальцев по её щеке. — Я же сказал: больно не будет. Только щекотно.
— Я не от страха, — выдохнула она, глядя на меня снизу вверх. — Я… я просто ждала. Очень долго ждала.
Клац. Водяная лилия пискнула и растаяла, оставив на коже мокрую дорожку. Клац. Ещё одна. Клац. Третья.
Водяра зажмурилась. Мои клыки, ледяные, острые, скользили по её бёдрам, а мои пальцы в это время гладили её живот и бёдра.
Её кожа покрылась мурашками. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон.
— Вот так, моя тихая заводь, — произнёс я, отбрасывая последнюю лозу. — Теперь ты полностью моя. Без посредников в виде оранжереи.
Обе девушки лежали передо мной обнажённые, дыша часто и прерывисто. Анжела золотистая, жаркая, с рассыпавшимися по подушке волосами. Диана бледная, прохладная, с влажно блестящей кожей.
Огонь и Вода. Лёд и Пламя. А я между ними как дирижёр этого оркестра.
Я стянул остатки одежды и навис над ними, упираясь руками в простыню по обе стороны от их голов. Мышцы на плечах бугрились, свежие шрамы розовели в полумраке.
— Правила простые, — произнёс я низким, грудным голосом. — Я даю, вы принимаете. Если выдержите, то станете сильнейшими магинями этого города. Если сломаетесь… — я сделал паузу, сверкнув клыками в усмешке, — не сломаетесь. Я не позволю.
И я перешёл в наступление.
Первой выбрал Анжелику. Я накрыл её тело своим, вжимая в матрас, и впился губами в её шею. Она вскрикнула и обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Её кожа обжигала, в самом прямом смысле. Мои ладони, лежавшие на её талии, начали краснеть. Шелковые простыни под её спиной зашипели, пошёл тонкий дымок.
— Осторожнее, Огонёк, — прошептал я ей в ухо, проходясь языком по мочке. — А то сожжешь постель быстрее, чем мы закончим.
— Я… я не специально, — простонала она, выгибаясь подо мной. — Я просто… когда такой момент… я не могу контролировать…
— И не надо. Контролировать буду я.
Я вошёл в неё одним текучим, мощным движением. Анжела ахнула, впиваясь ногтями мне плечи. Её внутренний жар обхватил меня, как расплавленный шёлк. Я зарычал сквозь зубы. Это было даже для меня… остро. Как перец чили в карамели. Обжигающе и сладко одновременно.
Я двигался в ней размеренно, глубоко, с той сдержанной мощью, на которую способен только зверь, уверенный в своей силе. Анжела стонала подо мной, шепча что-то бессвязное. То ли моё имя, то ли проклятия, то ли молитвы. Её поцелуи, которыми она покрывала мои плечи и шею, оставляли красные, горящие следы. Я чувствовал запах палёной простыни и её аромат магии — жжёную карамель, розовое масло, мускус.
Краем глаза я видел Водяру. Она лежала рядом, сжав бёдра, и смотрела на нас заворожённо. Её пальцы нервно комкали край подушки. Дыхание сбилось. Но она не вмешивалась, ждала своей очереди. Умница.
Я довёл Анжелу до первой вершины, чувствуя, как её плоть сжимается вокруг меня в сладкой судороге. Огневичка вскрикнула, и в этот момент её волосы вспыхнули, буквально, на секунду, превратились в языки пламени.
Они лизнули мои плечи и тут же погасли. Я ощутил запах палёных волосков на своей груди.
— Яр… — выдохнула она обмякая. — Яр, я…
— Ты великолепна, — я поцеловал её в лоб и осторожно вышел. — Отдыхай. Ты заслужила передышку.
И переключился на Водяру.
Та уже не дрожала. Она смотрела на меня огромными, блестящими глазами, и в их глубине я видел голод. Тихая, покорная Диана Андреева, которая без маменьки и шагу не могла ступить, сейчас горела желанием с той же силой, что и Огонёк. Просто её огонь был другого цвета.
— Иди ко мне, — я протянул к ней руки.
Она подалась ко мне с готовностью, с какой вода заполняет любую форму. Я уложил её на спину рядом с тяжело дышащей Анжелой. Провёл ладонями по её телу, прохладному, гладкому, влажному от испарины. Её кожа под моими пальцами была как шёлк, охлаждённый в родниковой воде. После жара Анжелы это было… освежающе. Как нырнуть в лесное озеро после парилки.
— Ты прохладная, — заметил я, ведя носом вдоль её ключицы. — Знаешь, после того, как меня чуть не поджарили, это просто самое оно!
— Я думала… — она запнулась, прикусив губу. — Я боялась, что холодная… что тебе будет неприятно…
— Глупая, — я поцеловал её в ложбинку между ключиц, и она вздрогнула. — Без тебя я бы тут сгорел к чертям вместе с этой кроватью.
И я вошёл в неё. Медленно, бережно, давая привыкнуть. Водяра всхлипнула и обвила меня руками, прижимаясь всем телом. Прохлада её Дара обхватила меня, как прохладный шёлк, и по моему телу прошла волна мурашек. После обжигающего жара Анжелы это было идеально. Контрастный душ, от которого у меня самого на секунду помутилось в голове.
— Тише, моя хорошая, — шептал я, двигаясь в ней плавно и глубоко. — Тише. Я здесь. Я с тобой.
Водяра не кричала, как Анжела. Она дышала часто и прерывисто, из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы облегчения, не боли.
От её тела повалил пар. Холод её маны сталкивался с жаром, исходящим от меня и от Анжелы, лежащей рядом, и по комнате поплыл белёсый, ароматный туман. Пахло мятой и чем-то цветочным.
— Ты же знаешь, — шептал я, покрывая поцелуями её лицо, — я выгрыз из тебя смерть. Я больше никогда не сделаю тебе больно. И я держу слово.
— Да… — выдохнула она, цепляясь за меня. — Да, да, да…
Её тело сжалось вокруг меня в кульминации, и я почувствовал, как её магия на мгновение стала плотнее, тяжелее. Уже не ручей, но тёмная, глубокая вода. Как Марианская впадина.
И это было только начало.
Я отстранился, тяжело дыша. Обе девушки лежали передо мной, разгорячённые, обессиленные, но счастливые. Анжела смотрела на меня затуманенным взглядом, её волосы ещё дымились. Водяра улыбалась блаженной, пьяной улыбкой, с её кожи испарялась влага.
— Вы обе чудо, — произнёс я, вставая между ними. — Но главное ещё впереди. Мы только разогрелись.
Я положил ладони на их солнечные сплетения, туда, где пульсировали их
