Ирина Шевченко - И придет волчица…

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129

– Вы не понимаете…

– Нет, это вы не понимаете.

Я убрала иллюзию. Надоело. И плевать, что они станут обо мне думать.

– Вы… – Герцог не нашелся со словами.

– Да. – Я демонстративно положила руку на живот, недостаточно большой для шести месяцев беременности по человеческим меркам, но уже вполне заметный.

Мужчина отвел глаза.

– Что ж, я понимаю. Дети – это главное. И нужно беречь их… Не стану больше надоедать вам.

– Есть новости из Каэра? – остановила я его. Прошло уже больше длани, начался ноябрь, и странно, что новый император до сих пор не предпринял никаких действий против тех, кого объявил убийцами своего предшественника. Не верилось, что все ограничится казнью «заговорщиков».

– Истман вынужден забыть о Кармоле. Восток и северо-восток империи не признали его. Герцог Халир открыто обвинил кузена в убийстве Растана и узурпации власти…

Возможно, все еще обойдется. Жаль, я не знала этого, когда заходила к Эн-Ферро. Тогда, наверное, и до скандала не дошло бы. А так он завел старую песню, что нужно уезжать куда подальше. А куда – подальше? Где сейчас хорошо?

– Даже если Халир потерпит поражение, это надолго удержит Истмана от реализации его захватнических планов.

– Как надолго?

– До следующего лета, думаю. Вы… Когда должен родиться ваш ребенок? Вы ведь поэтому интересуетесь?

– Да, поэтому. Конец апреля, май, я думаю.

По лицу мужчины было видно, что он подсчитывает что-то в уме, и я не сдержала усмешки. Да-да, тэр Велтар, летом это случилось, когда я по лесам в одиночку разъезжала. Решите прямо поинтересоваться, кто отец, – только плечами пожму. И нужен вам такой маг? Вот и я так думаю – не нужен. Всего доброго, тэр Велтар. Не смею задерживать.

Эльфийка сидела у зеркала. Строгое платье из черного шелка, минимум украшений, серебристые волосы свободно спадают по плечам… Но женщина не видела всего этого в отражении. Голубые глаза всматривались в клубящийся в зазеркалье туман: неужели не ответит? Когда ожидание готово уже было смениться отчаянием, туман рассеялся, открыв взору черноволосого эльфа в походном платье. Образ мужчины расплывался, время от времени по лицу, смазывая идеальные черты, пробегала мелкая рябь, – должно быть, не имея под рукой других приспособлений, он использовал как отражатель поверхность какого-то водоема.

– Что случилось, Талли? – Голос звучал ровно, но глубокие черные глаза эльфа выдавали обеспокоенность.

– Ты нужен мне в Лар’эллане, Лест. Очень нужен. Боюсь, это война.

– Как будто в первый раз, – усмехнулся черноволосый.

– Растан убит. Лайнери нуждается сейчас в поддержке семьи…

Мужчина поморщился:

– Только не говори, что она страдает. Он оставил ее тридцать лет назад.

Эльфийка с грустью покачала головой:

– Ты жесток даже с теми, кого любишь. Лайнери, Витана…

– Не напоминай мне о Витане.

– Хорошо, не буду, – кивнула женщина. – Но ты все равно должен вернуться, Лест. Война – это серьезно.

– Оставь, Талли. Тебе ли не знать, что есть вещи пострашнее войны?

Он умолк, и та, кого называли Талли, с тревогой подалась вперед:

– Что?..

– Черта, – мрачно выговорил эльф. – Она снова движется.

Эльфийка с силой зажмурилась, словно эта короткая весть причинила ей боль.

– Мы должны это остановить, Талли. Иначе… Иначе ты знаешь, что ждет этот мир.

Она молчала, не открывая глаз, а под густыми ресницами заблестела влага.

– Талли?

– Ты же понимаешь, что это не в нашей власти, – произнесла она медленно. – Только Рина могла… Но Рины больше нет.

– Мы должны найти другой выход.

– Мы найдем его. Время еще есть.

– Время не подчиняется нам, – горько проговорил мужчина. – Но я буду искать решение. Задержусь тут еще немного. На год… Может, на два…

– Но…

– Прости, Талли, войны, политика – это все не мое. А ты всегда прекрасно справлялась.

– Но ты нужен мне, Лест!

Он этого уже не услышал.

Снова оставшись в одиночестве, которого она так стремилась избежать, женщина опустила голову, закрыла лицо руками, и казалось, она плачет. Но когда дверь отворилась, пропуская золотоволосого эльфа в доспехах стража, она обернулась, и в голубых глазах не было ни слезинки.

– Все в сборе?

– Ждут только вас, – поклонился вошедший.

– Иди. Я сейчас буду.

Эльфийка поднялась, пригладила волосы и поправила платье. Открыла стоявший на туалетном столике ларец, вынула из него и водрузила на голову изящную корону из белого золота. Еще раз взглянула в зеркало и удовлетворенно кивнула: королева Аэрталь готова выступить перед лордами.

Прошло три месяца и те девять дней, что Ромар отвел в счет разницы между мирами.

Ничего.

Убийца не паниковал, но в душу нет-нет да и закрадывались сомнения. Что, если с самого начала все пошло не так? Не тот мир, не тот фон, не тот климат? На Эльмаре, в широтах, где жил Таскидар, не бывало таких холодных зим. Что, если он замерз? Или не стоило накрывать его ветками – вдруг ему нужен солнечный свет?

Орк коснулся кокона, но не ощутил знакомой пульсации – лишь лихорадочное биение собственного сердца. А в следующий миг почудилось, будто с той стороны оболочки к его руке прижалась чужая ладонь.

– Что у тебя там, мил-человек? – раздался за спиной незнакомый голос.

То ли Ромар настолько отвлекся на собственные ощущения, то ли незнакомец умел двигаться бесшумно. Но скорее первое – обернувшись, эльмарец увидел около десятка мужчин, и вряд ли они крались по лесу на цыпочках.

– Что прячешь, говорю, чернявенький? – нехорошо осклабился человек в куцем заячьем тулупе.

Идущий отметил, что люди вооружены, но мечей из ножен не вынимают.

– Ничего, что могло бы заинтересовать вас, тэр, – ответил он спокойно.

– Да ты что! – рассмеялся мужчина. – Сперва домик наш захватил, перевернул там все, а теперь еще и грубишь? Нехорошо!

– Да чего с ним говорить, с разбойником? – противным голосом затянул долговязый прыщавый парень в мохнатой шапке. – Дело ли – в чужое жилье лезть?

Видно, шли по следам от домика. Но странно – хибарка заброшенная, для жилья до вмешательства Ромара не приспособленная, а тут хозяева нашлись.

– Простите, тэры, я не знал, что это ваш дом. И готов возместить ущерб.

– Возместишь, милок, – ухмыльнулся тот, кого орк определил как главного. – Все возместишь…

Значит, добром не решится. Жаль. Несмотря на полученное когда-то прозвище, Ромар был против убийств, особенно бессмысленных и тех, за которые ему не платили.

– Я не хотел этого, досточтимые тэры, – извинился он, поднимая руки к плечам.

– Чего не хотел-то? – не понял вожак.

– Этого. – Орк выхватил оба меча.

Над поляной повисла ошеломленная тишина, но спустя секунду она сменилась диким хохотом.

– Так и мы не хотим, – развел руками мужик.

Оружия никто из подошедших не вынул, и Ромар удивленно огляделся. Люди продолжали смеяться, но смех этот был недобрым, как будто бы они знали что-то для него неприятное.

– Ты железки свои брось, мил-человек. Вдруг поранишься? Мы люди мирные, крови не любим.

– Мирные, так и уходите с миром.

Но Убийца уже понимал, что не может их отпустить. Иначе они вернутся и поднимут еловые ветки.

– Уйдем-уйдем. Только поглядим, что у тебя тут припрятано.

Ромару показалось, что из кустов к нему метнулась юркая птица. Но птицы не целят на лету в голову.

От первого камня орк уклонился, но следующий ударил в плечо, а третий угодил в висок, сбивая с ног.

– Мы люди мирные, – донеслось сверху. – За мечи без надобности не хватаемся. До поры и праща послужит…

Пращу на Эльмаре считали оружием низших. Прятавшиеся в скалах ночные метали с возвышенностей камни, но у шедших на них воинов были щиты и шлемы. А Ромар Меч привык обходиться только мечом, уже много-много лет… И теперь он лежал на земле, подбитый из примитивного оружия, и молил богов, чтобы не лишиться сознания. Но боги не слышали, и небо уже померкло над ним…

Нет, всего лишь люди обступили плотным кольцом.

– Свяжите-ка его, ребята. Пусть в сторонке полежит. А мы посмотрим, что у него тут. Человечек-то непростой.

– Ты погляди, что это?

– На мешок похоже…

Разбитый висок пульсировал, по щеке текла кровь, а в глазах рябило. Глупо вышло. Не стоило ждать, пока они сделают первый шаг, нужно было нападать самому.

Ромар попробовал пошевелить связанными руками, но пальцы онемели. А люди, которых он теперь видел движущимися темными пятнами, окружили кокон, сбросив укрывавшие его ветки.

– Ну-ка ткни его чем-нибудь. Глянем, что этот хмырь тут держит.

Наверное, они распороли оболочку ножом. Наружу с шипением вырвалось темное облако. И все…

– Что за дрянь? Тебя спрашиваю, патлатый! Ты что тут, пыль собираешь?

Пока они приближались, «пыль» оседала на землю за их спинами.

Плохой день. И, видимо, последний для него. Ромар Убийца с горечью осознал и тщетность надежд последних месяцев, и бессмысленность всей своей жизни. Жизни, которая окончится не в бою, не в схватке с достойным противником, а оборвется по воле лесных разбойников или браконьеров (демоны ведают, что это за хозяева полуразваленного домика), но смерть от их грязных рук нельзя будет назвать достойной…

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129