Вечно голодный студент 8 - RedDetonator
А вот если оба моста в шоке, то придётся очень сильно переосмысливать и менять мой маршрут движения к Могадишо.
Пересечь Белый Нил вплавь, в настоящий момент, невозможно, так как там кто только, сука, не обитает, а это значит, что мне придётся идти вдоль реки, до ближайшего моста.
— Опа-на… — произнёс я, увидев автомобильный мост.
Во-первых, местные нашли этот высокий мост единственным местом для спасения — они построили на нём жилища и укрепления. Это далеко не самый глупый мув, так как это упрощает оборону, сокращая возможные направления атаки до двух. Ну и отсюда можно рейдить два города сразу, прямо на автомобилях или, если их нет, то пешком, так как недалеко.
А во-вторых, этот мост кто-то подорвал. Подрыв был произведён очень качественно, с оседанием центральной части в воду. Часть самостроев ушла на дно и их видно даже отсюда.
«Нет, не допрыгну», — пришёл я к выводу, оценив расстояние. — «Плохо».
Железнодорожный мост же, прекрасно видимый отсюда, пострадал даже сильнее, так как его, по-видимому, пилили на стройматериалы для укреплений, стоящих в центре города Рабак, что на противоположном берегу Белого Нила.
Очень похоже, что местные выжившие что-то не поделили и вот чем это закончилось…
По пути к мосту я видел другую крепость, в центре Кости.
«А я-то думаю, чем мне показались знакомы сваи ж/д-моста…» — подумал я. — «Да они его распилили на запчасти, в два смычка, блин…»
Но крепость в Кости необитаема, так как её грохнули какие-то свирепые звери с очень острыми когтями и какой-то едкой кислотой.
Мне видится, что было три центра силы: крепость в Рабаке, крепость в Кости, а также крепость на мосту. Похоже, что одна из городских крепостей решила покончить с крепостью на мосту, что закончилось феерическим успехом, а после этого с обеими городскими крепостями что-то случилось.
«А может, всё было иначе — теперь хуй угадаешь…» — подумал я. — «Надо посмотреть, что с железкой…»
Иду к железнодорожному мосту и вижу, что тут реку точно не пересечь. Разбирался мост с двух сторон реки, двумя независимыми группами, которые поработали прямо основательно.
«Съели мост, суки…» — подумал я с неодобрением. — «А это пиздец — это значит, что я на распутье».
Можно пойти на север, в Хартум — скорее всего, там есть мост, но нет гарантий, что он в целости. А можно пойти на юг, в Южный Судан, чтобы поискать там хоть какой-то мост.
Не ожидал я вообще, что напорюсь на такую тупую проблему — проблему пересечения реки.
Вижу в воде четверых крокодилов Ген, которые уже увидели меня и наблюдают за мной своими рептилоидными глазами…
«Похоже, что пора давать по съёбам», — посетила меня мысль. — «А то они сейчас подумают, что раз гора не идёт к Магомеду…»
Разворачиваюсь и ухожу вглубь города.
Да, с мостами вышел форменный факап, поэтому надо определяться с дальнейшим маршрутом.
На север не очень-то хочется, так как там пустыня и мало зверей. Если не удастся найти целый мост, то это будет значить, что я потерял кучу калорий зазря.
А вот юг — это уже интересно. Там обитают бегемотики, жирафики, носорожики, возможно, слоники — это отличные источники опыта.
Можно, конечно, убиться об кого-то из них, но вся моя жизнь — это смертельный риск ради опыта. Где ещё я смогу получить такие возможности по прокачке?
«В Австралии, возможно…» — мысленно предположил я, идя к центру города. — «Но туда непонятно как попасть, а Африка — вот она…»
Меня дополнительно обнадёживает тот факт, что на юге нет людей. Это значит, что местные отмучались очень быстро, без этого злоебучего растягивания, как у нас и во многих других регионах.
«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», — подумал я, начав разгон.
Мне нужно двигаться вдоль Белого Нила, но на почтительной дистанции от берега, потому что крокодилы Гены. Я до сих пор не уверен, что потяну их — в тот раз была больше удача, чем расчёт.
Надо переходить к Большой африканской пятёрке, а уже после неё браться за бегемотов и крокодилов.
Лучше всего будет начать с буйвола (1) — если не окажется, что эта тварь водится исключительно огромными стадами, конечно же. Если будут стада, то ну их нахрен.
Посмотрю по ситуации. Мне, в любом случае, придётся охотиться, чтобы прокормиться по дороге, поэтому лучше будет брать самую жирную добычу, а сейчас самые жирные звери, как правило, самые опасные…
На часах 8:17 утра, поэтому надо перекантоваться весь солнечный день в тенёчке, а ближе к вечеру двигаться дальше.
*Южный Судан, штат Юнити, город Лир, 19 августа 2028 года*
Останавливаюсь и всматриваюсь в город, стоящий у меня на пути.
Местность здесь сильно отличается от того, что можно увидеть севернее Эль-Обейда — кругом зелень, влажность выше, но жара почти такая же. Всё равно, перемещаюсь я в тёмное время суток, а остальной промежуток, пока Солнце на горизонте, ебланю в тенёчке, читая найденные книги.
Книги встречаются гораздо реже, чем в России — у нас книжки практически в каждом доме, поэтому всегда есть, что почитать, а здесь приходится прямо искать. Наверное, местные не очень любили читать книжки, так как уровень грамотности у них был совсем не тот.
В основном, во встреченных деревнях и городках, я встречаю религиозные книги, учебники по математике, естествознанию и обществознанию, религиозные мотивационные книги, труды о всяком богословии, а также очень старые газеты и журналы. Но всего этого очень мало…
А мне хочется расслабить мозги и почитать что-нибудь лёгонькое, ненавязчивое — фэнтези какое-нибудь, может, боевичок, но я нашёл только обшарпанный сборник детских сказок, напечатанный в Египте, в 1978-м году.
Это сказка «Аладдин и волшебная лампа», редакции некоего Камиля Килани — я уже прочитал её три раза и прочту столько же раз, так как книжки у меня закончились. «Охотника на личинок» я прочитал уже четыре раза и знаю его дословно — заебал он меня, если честно…
«Ни телефона, сука, ни планшета, блядь, ни книжки», — с негодованием подумал я, рассматривая город. — «Как они тут развлекали себя вообще? Еблись, как проклятые? Это объяснило бы очень высокую рождаемость в Африке».
На самом деле, очень высокая рождаемость Африки — это от очень хуёвой жизни. Они тут жили, преимущественно, в сельской местности, а в селе дети — это не предмет роскоши или непомерно
