Короткий путь - Михаил Антонов
Нанеся контрольный удар в сердце двенадцатому, я выдохнул с облегчением. Чувствовалась серьёзная усталость, мышцы на руках забились, сабля стала неподъёмной. Но предстояло ещё одно дело. Тринадцатый. Самый страшный противник.
Медленно подошёл к нему. Но сначала обратил внимание на Карима. Он заносил свою саблю для удара, и на его лице читалась холодная сосредоточенность. Вот так и должен выглядеть настоящий воин.
Я обошёл монстра, с которым бился Карим, и понял, что до шеи не дотянусь. Поэтому начал рубить его конечности — те самые руки-костяные клинки.
Это был трудоёмкий процесс. Мне казалось, что я рублю ветви на дереве — крепкие, толстые ветви. Моя сабля раз за разом вгрызалась, вырывая кусок за куском из плоти монстра. Хрящи, сухожилия, кости — всё это сопротивлялось, не желая поддаваться.
Вот наконец я дорубил первую конечность. Приступил ко второй. Снова удар за ударом. Одной рукой, двумя — удерживая саблю, я молотил по чудовищной плоти. Немного дал себе передышку и приступил к третьей конечности.
На четвёртой руке монстра я заметил кровавые мозоли на правой ладони и вздувшиеся волдыри на левой. Но продолжал рубить. Рубить. Рубить.
Вот разрублена четвёртая конечность.
Я понимал, что неплохо было бы отрубить и нижние конечности, но, видя их сухой, жилистый вид и понимая, что они могут быть не мягче, чем руки, задумался, что ещё можно сотворить.
Перехватил саблю двумя руками и со всей силы ударил в середину туловища. С недоверием отметил, что сабля вошла чуть ли не до середины. Засела глубоко. Но я не был удовлетворён до конца.
Я начал работать саблей как пилой, пытаясь разрезать, распилить туловище до конца. Прилагал нечеловеческие усилия, сантиметр за сантиметром сабля проходила всё дальше и дальше. Весь взмок от пота, руки дрожали.
И вот наконец сабля прошла насквозь.
Я даже не обрадовался. Пошатываясь, неуверенной походкой я возвращался к своему исходному месту. Почему-то в голову пришла мысль: если я вернусь на своё место, за спину Фархада, и верну ход времени, то никто не поймёт, что произошло. И секрет останется при мне.
Занял свою прежнюю позицию и стал вытягивать силу из перстня на левой руке.
Время двинулось.
Но я не смотрел на то, что произошло дальше. Я смотрел на свои руки, покрытые кровью. Не врагов — моей собственной кровью. Мозоли лопнули, ладони горели огнём, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Двенадцать. Я убил двенадцать человек. Не в бою, когда клинок встречается с клинком и смерть — это риск, а в тишине, где они даже не могли поднять руку. Где они были беспомощны. Как я теперь смогу смотреть в глаза Кариму, Лейле? Как смогу смотреть в зеркало?
Сабля. Я перевёл на неё взгляд, рассматривая кровь на клинке и глубокие зазубрины. Раздумывал о том, что не могу в таком состоянии вернуть саблю в ножны. Так и стоял с окровавленной саблей, с опущенным на неё взглядом.
— Что произошло?! Что это было?! Аждабанд вас забери! — услышал я возглас Фархада.
Я перевёл взгляд на недоумевающего начальника, который осматривал поле битвы. Фархад крутил головой, не веря своим глазам. Противники лежали грудой мёртвых тел. Монстр был разрублен на куски.
Я перевёл взгляд на Лейлу. На её лице читалось облегчение. Следующий, кого я разглядел, был Карим. Его лицо отражало разочарование, смешанное с недоумением.
Карим повернулся к Фархаду, и на его лице появилась облегчённая улыбка... До тех пор, пока он не увидел меня. Меня с окровавленной саблей.
Фархад молча смотрел. Переводил взгляд то на меня, то на саблю, то снова на меня. Не произнёс ни слова.
Время тянулось. Минута за минутой.
Глава 22
22
Но Фархад взял себя в руки.
— Лейла, Карим, — скомандовал он. — Помогите мне.
Лейла и Карим бережно перенесли на ковёр-самолёт тела Фарида и Надира. Тела. Это слово резануло по сердцу.
После этого Фархад обратился ко мне:
— Андрей. Портал в Зал Солнца Бездны. Отправь Первую Саблю и Лёгкую Смерть. А сам возвращайся домой.
Я не ответил. Сразу открыл портал. Дождался, пока Лейла и Карим зайдут в арку. Краем глаза заметил, как ковёр-самолёт с лежащими артефактором и магом жизни и самим Фархадом взлетает и на огромной скорости летит в сторону столицы.
Я шагнул в портал. Убедился, что с Лейлой и Каримом всё хорошо. Открыл портал на террасу своего дома и шагнул в него.
Немного неуверенной походкой я прошёл под навес и замер, не зная, что делать с саблей.
Появившийся слуга замер, увидев меня. Не знал, что и сказать.
Я протянул ему саблю.
— Можно с этим что-то сделать?
Карим принял оружие. Посмотрел на кровь, на зазубрины. Спокойно, но убедительно ответил:
— Господин, всё сделаем в лучшем виде. Всё почистим, саблю поправим. Всё будет хорошо, молодой господин.
Этот ответ более чем удовлетворил меня. Я плюхнулся на подушки и потянулся к бокалу, куда уже наливал молодое красное вино услужливый Карим.
— Тяжёлый был денёк, — сказал я слуге.
— Понимаю вас, господин, — ответил он.
Утолив жажду, я поднялся и попросил помочь раздеться. Карим с почтением помог. У меня не было сил на что-либо ещё. Я сразу отправился в спальню, упал на кровать и заснул.
Дворец Повелителя тонул в глубокой ночной тишине. Масляные лампы в малом тронном зале горели ровным, спокойным светом, отбрасывая длинные тени на стены, украшенные золотой вязью. Но сегодня здесь не было места уюту и расслабленности.
Фархад ибн-Аббас аль-Наджи стоял перед Повелителем, и впервые за многие годы на его лице не было привычной актёрской улыбки. Не было театральных жестов, не было наигранного пафоса. Он стоял прямо, с каменным лицом, и говорил тихо, коротко, печально, каждое слово падало в тишину.
Повелитель Джалаладдин, великий Шахиншах, да продлятся его дни, сидел на своём диване, подавшись вперёд. В его глазах горел ледяной огонь, пальцы вцепились в подлокотник так, что побелели костяшки.
— Говори, Фархад, — голос Повелителя звучал глухо. — Я хочу знать всё.
Фархад начал методично, без прикрас:
— Банда «Демонов пустыни», великий господин. Тринадцать тварей. Они подошли к столице со стороны пустыни, там, где кончается оазис. Я
