Раздолбай - Денис Пронин
— Это-то не вопрос, если он в зоне приёма — откликнется!
Михаил ушёл в дом ненадолго, перебросился парой фраз с девушками и вернулся с двумя бутылками пива в одной руке и мобильным телефоном в другой.
— Фигассе, как белые люди, мобила… А интернет есть?
— Пока нет, а вышки уже вдоль дорог ставят, с питанием от солнечных батарей. Так что с ППД и Демидовском связь неплохая. Щас, где у нас тут господин Ружейников? Алло! Виталий? Привет! Нормально всё! Тут гость у меня, пообщаться с тобой хочет!
И трубку мне передаёт.
— Алло, Виталий! День добрый! Это Денис!
— Ха! Привет! Как сам?
— Великолепно местами! Привет тебе из прошлого!
— Какого прошлого???
— От Леонида Сергеевича!
— ??????
— Зимина! Чей телефон ты мне давал!
— Опаньки! Тааак! Как я понимаю, ты у Михаила с Ниной в гостях, да? Я часа через три буду!
— Вообще отлично! И подарки заберёшь! Ждём!
Пока допили пиво, пока не торопясь отмылись, пока пообедали — суп варганила Нина, жаркое — Арлин — так время и прошло. Машина на улице остановилась, топ-топ на крылечке, тук-тук в дверь. «Это он, это он, ленинградский почтальон», в смысле, Виталий.
Опять рассказы, по второму кругу, новые офигелые глаза, не всегда цензурные комментарии. Как-то сама собой зародилась на столе бутылка водки и за ней — другая. Часа через полтора пригласил Виталия на улицу, принимать подарки. Пока шли, хихикал, представляя вид его» Шторьха» с ветроэлектростанцией на борту и самого Виталия, ее туда запихивающего.
Второй раз за два часа офигелые глаза и недоумение не очень цензурное…
— Что это?
— Сувенир! Из Москвы — с любовью!
— ?????
— Ветростанция!
— Куда?
— Да тебе, на твою фазенду! Не волнуйся, инструкцию прочтёшь и соберёшь! Она, по словам заленточных консультантов, «умненькая — разумненькая», как Буратино! Владей!
— Не, Денис, так не пойдёт! Это ж бешеные деньги! Я таких подарков принимать не умею и учиться не хочу!
— Блин, Виталь! Вот ерунды не говори! Я вернулся сюда только благодаря тебе! Не хочешь себе — жене бери, детям, дому своему! Я её вёз ТЕБЕ!!
Минут десять утаптывал, уговаривал и объяснял, что «это» я припёр лично-персонально ему чёрте откуда и никуда больше не повезу. Утоптал, но с оговоркой, что «добро, сочтёмся!» и «поляна» за ним. В итоге трое не совсем трезвых деятельных мужчин доставили подарочный электронабор на аэродром завода и с помощью местных рабочих упрятали на склад к знакомому Виталия на ответственное хранение. Вернулись к Михаилу и часов до семи вечера провели в беседах и умеренном потреблении безалкогольных и не очень напитков. Виталий рассказывал про свои «чудеса на виражах», Мишка про свои производственные приключения, я — про свои «перелёты» туда и обратно. В общем, распрощались более трезвые, чем ездили на завод.
Много позже, в номере, засыпая, Арлин тихо нашептала мне на ухо: «У тебя очень приятные друзья!», чмокнула щекотно в ухо и уснула. А я лежал и обдумывал свои отношения с теми, с кем свела судьба, рок, жизнь, в общем.
В девять утра выспавшиеся, сытые и обоюдно довольные друг другом двинулись в ППД.
Глава 51
К ППД подъехали в самую жару, когда все местные — и разумные, и не очень, стараются забиться куда-нибудь туда, где есть прохлада или хотя бы иллюзия её. Жизнь затихает, пережидая пекло. На ходу-то, да вдобавок употребляя воду и внутрь, и слегка смачивая одежду, было не так заметно, а вот когда доехали и остановились… Как большая горячая подушка пихнула равномерно по всему телу. Сразу стало лениво и захотелось прилечь, желательно в тени и чтоб рядом вода журчала, по возможности холодная и в больших количествах.
КПП на фоне окружающего температурного бесива воспринялся как PR-отдел рая в аду — прохлада, кулер с холодной водой и вежливые люди в форме, правда, без крыльев. Точнее, были, но маленькие, и не на спине, а на эмблемах.
— Здравствуйте! Можем ли мы пообщаться с прапорщиком Матушкиным?
— Здравствуйте и вы! По какому вопросу?
— По личному, я — его друг и, собственно, пообщаться приехал, гостинцев привёз…
— Можно ваши документы?
— Да, естественно!
Пока один из военных заносил наши с Арлин данные в сурово-казённую толстую книгу, второй потыкал пальцами в староземельный офисный телефон.
— Дежурный по КПП-1 Водопьянов! Прапорщика Матушкина, пожалуйста! Гера, ты? Привет! Пляши! Как что? Да что хочешь — танго, брейк… К тебе гости! Двое, мужчина и девушка. Истрины оба, да. Нет, на брата с сестрой категорически не похожи. На грузовике, да, переделка «унимога»…
Следующие секунд тридцать он моршился, отстранив трубку, из которой неслись неразборчивые, но определённо радостные вопли. Наконец, поток Батиных фантазий закончился.
— Да, приютим и оформим, давай подъезжай!
С этими словами военный положил трубку на рычаг и предложил обождать и водички попить пока, а Матюшин «скоро будет».
Ни заждаться, ни прохладиться толком не успели — нарастающий рёв двигателя, скрип тормозов, грохот распахивающейся двери — и меня уже мнут в объятиях, вертят и вываливают информацию, как соскучился, заждался в гости, а старшая дочь глаза выплакала, жениха ожидаючи… На словах «жениха ожидаючи» сзади послышалось покашливание и ехидное «А вот отсюда — поподробнее!» Батя застыл в позе поручика Ржевского в театре, я исполнял роль канделябра.
— Я, конечно, понимаю не очень хорошо, но вот слово «жених», применённое к моему мужу, меня — как это? — насторживает, да? Или настроживает?
Батя в ошалении переводит взгляд с Арлин на меня. Тишина, кости не хрустят, вид на Батю изумителен — спасибо, дорогая!
— Гера, знакомься, моя жена Арлин! Арлин, это мой старый друг Герман, староземельный!
— Э! Кхе-кхум! Да! Очень приятно! Извините!
— Мне тоже! Так что за невесту он здесь оставил в слезах?
Батя пунцовел и мялся, я кайфовал. Арлин и военные, похоже, тоже — вид прапорщика, уже в солдатские годы способного переорать зампотыла в капитанском чине (было за ним такое, объявлено за подвиг пять суток «губы», отделался неурочным подшиванием подворотничка — кэп сам прибежал к командиру и упросил отменить)смущённо молчавшего радовал глаз. Наконец, частично переварив, а частично выкашляв своё смущение, Батя пришёл в себя и ненадолго стал официален.
—
