Варяг IV - Иван Ладыгин
— Подумай об этом. — бросила она, слегка пришпорив кобылу. — А сейчас я хочу посмотреть на твоего знаменитого друга. На город, который он построил. На людей, которые за ним пошли. На то, что он сделал с этим островом…
Лейф последовал за любовницей.
Вдали, за поворотом тракта, уже маячили стены Новгорода.
Даже отсюда они казались внушительными — высотой в четыре сажени, с дозорными башнями и огромными вратами. Повсюду мелькали стражники с новым вооружением. При этом стройка продолжалась: мужики копали ров, возводили новые участки стен, устанавливали стяги с чёрным вороном, что хвастливо трепетали на ветру. Это место объединяло запад и восток острова. Оно тянуло руки к корабельным соснам Сумеречного леса, выкачивало серебро и железо Горных Копий, притягивало торговцев и ремесленников со всей округи. Новгород постепенно превращался в столицу Буяна.
Рюрик возводил символ единства.
И Лейф был частью этого символа. Хотел он того или нет…
* * *
Небеса побагровели, словно медь на медленном огне…Ветер прилёг у земли, а над лесом засуетился бродяга-дождь, который всё никак не решался сделать первый шаг. Небосвод потихоньку начинал давить на виски, комариный гнус становился яростнее, а воздух перекатывался в легких тяжелыми валунами…
Викинги в отряде Колля без умолку ворчали: то и дело раздавались хлопки, когда кто-то убивал очередного кровососа… Человеческой природе трудно было угодить — летом каждый желал снега и освежающего холода, а зимой — тепла и солнца…
Но постепенно, шаг за шагом, на горизонте вырастал Новгород. Рюрик поистине отгрохал славную крепость: стены — в три бревна, башни через каждые пятьдесят шагов… Иными словами — грозная твердыня! Такую с наскоку не возьмешь — придется тратить время и силы на длительную осаду. Радовало только то, что этот форт всё еще не был достроен…
Гуннар, ехавший справа, присвистнул.
— А слухи-то не врали, отец… Это не обычный городишко… Только глянь на эти стены! И людей — тьма! Я считал дозорных на одной только стене — три десятка. И это только те, кого видно. А сколько внутри?
— Вижу. — недовольно проворчал старик.
Сигвальд, ехавший слева, высказал то, о чем невольно думали все.
— А если он всё же решит нас прирезать? — спросил он тихо, чтобы не слышали остальные. — Восемь десятков — это не восемь сотен. Мы не прорвемся. Если они закроют ворота, мы будем как рыба в бочке на засолке…
Колль с презрением посмотрел на среднего сына. Тот сразу стушевался под строгим взглядом отца и отвернулся.
— Боги на нашей стороне! — громко сказал старик. — Если все пройдет гладко — пьем, улыбаемся и уезжаем. Если начнется резня — возьмем в заложники Астрид и прорвёмся с боем. Всё просто!
Сыновья синхронно кивнули.
Грим Волчья Пасть в очередной раз провел пальцем по лезвию топора. Он точил его всю дорогу, не доверяя эту работу никому, даже своим сыновьям. На лезвие упал багровый свет заката, и топор вспыхнул, будто раскаленный в кузне…
— Давайте поторопимся… — бросил Колль.
Копыта застучали по тракту быстрее, зарождая новый ритм. Колль слышал, как билось его сердце в унисон этому звуку… Правда, сколько еще ударов ему оставалось? Сто? Тысяча? Десять тысяч? Хватит ли их, чтобы довести дело до конца? Увидит ли он, как этот выскочка падет?
Над головой закаркали вороны.
Их было много… Они кружили над дорогой чёрными точками и будто насмехались над его мыслями. Колль невольно осенил себя знаком Тора и пришпорил коня. Время для сомнений давно кончилось…
Ворота росли перед ним с неумолимой скоростью.
Он уже чувствовал суровые взгляды стражников. Они смотрели на него глазами мясников, которые заприметили старого быка. Или ему это просто мерещилось?
Старик заставил себя выпрямиться в седле и расправил плечи.
Плевать! Пусть все знают, что Колль не боится их. Колль — не тот, кто кланяется! Колль — потомок ярлов! И он пришел в этот город не как проситель, а как равный…
* * *
С ворот Новгорода открывался отличный вид на новенькую дорогу. Ветер доносил тепло полей и запах сухой травы. Солнце клонилось к закату, било в лицо, заставляло щуриться…
Рядом, на деревянную перекладину, оперся Гор.
Новенький доработанный арбалет хищно выглядывал из-за его спины. В любой момент хускарл мог вскинуть его и выстрелить. Гор был лучшим стрелком в моей личной охране. Говорили, он комара с пятидесяти шагов уложит… Веселый, опытный, но в бою за ним не следили — на него полагались.
— А вот и гости… — сказал Гор, указывая рукой на горизонт.
Вдали, над трактом, поднималось облако пыли. Сначала одно, потом второе.
— Первые… — продолжая щуриться, сказал я. — Судя по стягам — альфборгцы. Вторые — люди из Буянборга. Скорее всего, недовольные хёвдинги…
Гор не сдержался и на последнем слове и презрительно сплюнул.
Через несколько минут я разглядел Лейфа. На огромном вороном коне он казался настоящим исполином…Плащ струился за его спиной, как вода за носом ладьи. Рядом, на белой кобыле, держалась загадочная женщина — дочь неизвестного хёвдинга с Безымянного Архипелага, о которой Лейф мне как-то ненароком обмолвился: «Зельда как первый глоток из горного ручья — и холодная, и живая, и пить её хочется снова и снова. Думаю, она согласится стать моей женой». Я невольно улыбнулся — Лейф никогда не кружил, как коршун над падалью, а шёл напрямик…
Я спустился вниз.
Створки ворот медленно разъехались, открывая проход. Стража вытянулась, взяла оружие на караул. Арбалетчики на башнях замерли, положив пальцы на спусковые крючки. Но я махнул рукой — и всё напряжение, как ветром сдуло…
Лейф, не дожидаясь сторонней помощи, лихо спрыгнул с коня.
— Рюрик! — заорал он, расплываясь в улыбке. — Я соскучился! Иди сюда, брат!
Богатырь сграбастал меня, как маленького кутёнка… Ребра затрещали, а в груди перехватило дыхание… Я попытался ответить ему тем же, но вышло у меня не очень… Не та порода…
— Я тоже рад тебя видеть! — искренне улыбнулся я.
— Выглядишь неплохо для человека, который строит города и воюет с заговорщиками. Астрид, наверное, кормит тебя за двоих?
— Это точно! Но и про себя не забывает. — усмехнулся я. — Всё-таки, двух малышей ждём. Вчера вечером она съела целого кролика. И спросила, не осталось ли еще. А потом съела и мою половину.
Лейф рассмеялся.
А его спутница уже стояла на земле. Я даже не заметил, как она
