Валера! Газу! - Денис Пронин
Наконец я — пинком — понял, что не сплю. Но! Глаза не открываются, во рту — перегар хуже, чем от настойки «Степной» пополам с «топориками», и вдобавок руки к глазам поднять не могу — только чуть дергаются — и ограничивает что-то. Ноги оказались тоже зафиксированы. После пары минут хриплых попыток я сумел издать полустон-полувопль. Послышались шаги, булькание и лицо обтерли мокрой тряпкой. На мою попытку поймать влагу ртом послышалось: «Ш-ш-ш!», тряпка пропала, зато в рот ткнулась трубочка. Сделав пару глотков и прочистив горло, я спросил:
— Что с глазами?
И на всякий случай повторил вопрос по-английски. Опять раздалось: «Ш-ш-ш!» и вернувшаяся тряпка размыла коросту на веках. Момент открытия глаз совпал с появлением доктора — полного седоватого брюнета, всем своим видом утверждающего, что он именно доктор, и не какой-то там философии или физики, а именно медицины.
— Как себя чувствуете?
— Нормально. А почему связан?
— Вы были очень, я бы сказал, беспокойны. Кошмары мучили?
— Д-д-да, а что?
— Мгм… Какие таблетки принимали?
Я попробовал вспомнить. Вроде бы, надеясь уснуть, нашел в багаже земной ещё фенобарбитал и пару таблетосов в рот закинул.
— Фенобарбитал.
— Красавец!
Я отчего-то обиделся.
— Не понял?!
Доктор тем временем освобождал меня от пут.
— Земные таблетки иногда дают интересный эффект, если их смешивать с местными продуктами. Диабетиков, например, ещё на Базах во время прививок предупреждают об опасности местных орешков, похожих на земной «пекан» — они мало того что сахар снижают, так ещё и усиливают инсулин в разы и ускоряют его действие. Однако сколько ни предупреждай, а примерно раз в месяц очередной идиот заедает ими пиво и умирает от ураганной гипогликемии… Я вас поздравляю! Вы внесли нечто новое в новоземельную фармакологию! Сегодня-завтра полежите под наблюдением, а там — будем прощаться! Друзьям вашим в «Железнодорожную» я сообщу.
Глава 12
В больницу за мной приехал Айвар, без приятелей-партнеров. Поручкались, сели в машину — маленький джипчик с пластиковой крышей. Заводить мотор Айвар повременил.
— Поправился?
— Вроде да.
— Чё было?
Глядя на обманчиво простодушную среднеазиатскую морду, я вздохнул:
— Тебе — что врач рассказал уже? Или — всамделищное?
Айвар стойко вынес мой обличающий взор.
— Всамделищное. Не чужие люди. Думаешь, я просто так…
— Опаньки! И что же это ты «просто так»? За мной приехал? Или вообще — здесь очутился?
Он и тут бегать глазками своими хитрюшными не стал.
— Давно понял?
— Нет. Сложилось всё как-то вот только что.
— Мгм! Тогда рассказывай, чем тебя настолько огорошили, что ты сам не свой вернулся.
— Без поллитры и не расспрашивай. Слишком личное.
— Говно вопрос!
Повернувшись, он запустил руку в карман за сиденьем.
— Как знал, что понадобится!
Кристалловская «Праздничная», староземельная… Хрустнула винтовая пробка, я отпил грамм сто, не заморачиваясь, прямо из горлышка. Как вода прошла.
— У тебя была когда-нибудь мечта, а? Такая… Из разряда несбыточных, но в которую веришь и надеешься до последнего?
— Ну она и сейчас есть!
— Во-о-от! А мою — убили!
Я надеялся ограничиться парой-другой фраз, но «слушателю» детали подавай! И тут я ка-а-к разнюнился!!! Стыд головушке! Я сам от себя не ожидал — чего вдруг так пробило… Первые минуты три Айвар толком ничего от меня и не добился, кроме слез и бессвязного «Катьку уби-и-или!». Перемежая свои вопросы полурекомендациями-полуприказами: «Ты пей, пей!», он у меня разузнал, кто и откуда эта Катька, мои матримониальные планы, а потом перешел к частностям. Факты, переживания, ощущения! Кто сообщил, в какой форме, да как преподнесли… Наконец он, забрав у меня бутылку, допил немногое оставшееся и убрал её обратно в «заспинный» карман.
— Надо выпить!
Не понял!
— А смысл? Я — уже…
Айвар внимательно на меня посмотрел. Я, совершенно не к месту, вспомнил, за что он получил свою кликуху — за пристрастие к болгарской, по-моему, овощной пасте типа аджики…
— Разговор только начался. Играют тебя, похоже.
— Охренел? Кто я? Функционер пэрэашный? У меня даже подданства нет!
— А оно и не нужно.
Я потер руками лицо. Неправильная какая-то водка. Фальшивая. Вкус водочный, отрыжка правильная — а не забирает! Или я так печень натренировал за последнее время? Айвар тем временем завел мотор и куда-то поехал.
— И куда мы сейчас?
— Туда, где можно пообщаться в комфортных условиях.
Неожиданное место для общения! Айвар, заехав в «веселый» квартал, поколесил по нему и подъехал к задам какого-то клуба.
— Пошли!
— БДСМ предстоит?
Он ни с того ни с сего взбесился.
— Шутки тебе??? Сука, не мог мечту поприземленнее выбрать? Нет, бля, королеву ему подавай! Ну хорошо, почти что королеву… Теперь — либо серьезно относись, либо…
— А что, собственно, «либо»?
— А это мы тебе попозже скажем. Когда посоветуемся. Пошли!
Что-то всё это как-то попахивать стало… Плохо попахивать. Я перестал хохмить, хотя «колючек под языком» было навалом, и пошел, куда сказали.
Пять часов они втроем мне вывихивали мозг, долгие пять часов. Хорошо, без химии и третьей степени устрашения — со мной просто беседовали, попросив, правда, не врать и ничего не утаивать. В комфортных условиях, с напитками и заедками, даже с полноценным своевременным обедом — но вывихивали, выворачивали наизнанку, вправляли и опять вывихивали, бессистемно вроде бы перескакивая с одного на другое. Мало мне было Айвара в первый раз, теперь к нему присоединились недавние партнеры по игре — и мне пришлось заново прожить все те эпизоды моей жизни, которые касались не только Катерины, но и Светланы Беляевой, и Фокли, и даже Ивана-Айвена. Наконец, переглянувшись, эта «тройка» отмякла лицами и Слава, остроумец, произнес: «Допрос окончен, суду всё ясно!». Мне, уже достаточно взбешенному где-то глубоко внутри, ни фига не было ясно.
— Поделитесь ясностями?
Как у них это вышло — не знаю, но они, улыбаясь чему-то своему, хором ответили: «Ага!». Прямо как эти, «из ларца, одинаковы с лица».
— Тогда делитесь, и не
