Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков
За спиной невысокого упитанного мужчины медленно, печально, со скрипом закрылась дверь лифта, будто генерируя саспенс для плохого ужастика. Я скользнул глазами вниз по незнакомцу: какая-то потасканная шуба, напяленная на бирюзовую пижаму, желтые кроксы на босу ногу и тактический пояс с подсумками, как у Бекдел. Только белого цвета и с красными крестами.
Боже! Это же врач! Выглядящий как персонаж игры, в которой активировали все моды, но врач. Я сам же его и вызвал.
– Я сам же вас и вызвал, – пробормотал я. – Мне… мне нужно. На минуточку отлучусь. Подождите, пожалуйста, спасибо, что приехали, я на минуточку. Не открывайте только, пожалуйста, спасибо, извините.
Врач – или санитар – стоял неподвижно и внимательно разглядывал меня, ни разу не моргнув. Его глаза смотрели куда-то сквозь меня.
Лифт сорвался и поехал вниз. На его дисплее горела единица.
Настоящее подкрепление полицейских могло уже быть в подъезде. Наверняка они будут подниматься и пешком, и на лифте, чтобы отрезать пути отступления. Поэтому я аккуратно обошел медика – и резко побежал на девятый.
– Не прикасайтесь к магниту, пожалуйста, – бросил я врачу. И дополнил слова хитростью: – Током дернет!
В коридорную дверь начали ломиться изнутри, а у меня будто выросли крылья.
На днях нам как раз проводили «Печкина-92» – систему доставки по воздуху. Монтировали шахты мусоропроводного типа, проходящие через кухни. На крыше дома сделали посадочные площадки с зарядными доками для крупных дронов. Те прилетали с заказами и спускали их на тросах по шахтам. А хозяйки могли, не покидая кухню, принять их, открыв лючок. Поэтому проходы на крышу были открыты, а новая инфраструктура фонила электромагнитным полем так, что волосы на теле вздымались. Чем не щит от «Мушек»?
Это был идеальный путь отхода.
Оказавшись на площадке между восьмым и девятым этажами, я обернулся. Медик стоял на том же месте и смотрел в мою сторону. Чтобы прояснить ситуацию, я крикнул:
– Забыл сказать. Тело – вы же на тело приехали? Да, конечно, на тело, чего я спрашиваю! – лежит на балконе. Ну, сами понимаете, холод. Чтобы не воняло там и все такое… Вы знаете.
Добежав до девятого под ругань Кинчик, барабанящей в дверь, – ох и достанется кому-то такая жена! – я крикнул вниз:
– Мы его в ковер завернули. Вы это, как доберетесь до тела, скажите полиции, пожалуйста, что вызов-то не ложный был. И все, что там увидите, – я ни при чем!
Глава 4. Без обид
16 ноября, 17:40
Белые мушки ледяной крупы. Красные хищные глаза заградительных фонарей. Серый потолок неба над головой. Верхние этажи других девятиэтажек да бесконечные обнаженные кроны – насколько хватает взгляда.
На крыше я был один раз: второкурсником смотрел с нее салют в День города. С тех пор на ней разрослись настоящие техноджунгли. Похожие на строительные леса каркасы из толстенных металлических свай оплетали двадцать, по числу подъездов, лифтовых будок – старенький дом нуждался в скелете, поддерживающем стены и крышу от обрушения. По арматуре тянулась паутина даже не из проводов и кабелей, а из гофров, объединявших провода и кабели десятками. Черные резиновые кишки, перекачивающие телефонные звонки, электричество и терабайты порно, кое-где свивались в жирные узлы. Вверх устремлялись башни антенн и глушилок, на которых гнездились спутниковые тарелки.
Оказалось, что уходить крышами – это не бежать сломя голову, а медленно продираться сквозь инфраструктуру. От своего первого подъезда до двадцатого я добирался почти пятнадцать минут! Просто шел и шел, то и дело подныривая под арматуру или перелезая каркас сверху. В паре мест толстые сваи и переплетения кабель-каналов образовывали плотную изгородь, которую можно было обойти лишь по самому краю крыши, молясь, чтобы порыв ветра или наледь не прервали жизнь незадачливого физика.
А ветер был страшный, громкий, продувающий ушанку насквозь. Изредка, когда он чуть стихал, я мог различить другие звуки: гудение, треск, шипение. Порой я поскальзывался и падал. Порой вздрагивал от вспышек и вырывающихся снопов искр.
Но шел, стискивая зубы во рту и портфель в руках.
Рубашка превратилась в ледяную слизь почти мгновенно, но холода я не чувствовал. И боли не чувствовал. И голода тоже. И страха. Даже перед полицией: сунься они на крышу – не разглядят меня за пеленой непогоды и зарослями из металла, пластика и оптоволокна. И не отследят: смартфон я выкинул сразу, как только вылез из люка. А других гаджетов при мне не было.
Мурашки по коже и легкое покалывание на щеках – вот и все, что я ощущал. Хотя вру: порой мне казалось, что кто-то наблюдает за мной, прямо буравит спину недобрым взглядом. В такие моменты я останавливался и оглядывался – никого.
В голове был вакуум. Я не понял, как добрался до двадцатого подъезда. Просто увидел ветряки, несколько солнечных батарей и стеклянный купол, под которым переливались огоньками похожие на ульи майнеры рублекоинов – ферма нашей старшей по дому, пожилой полячки из тысяча восьмисотой квартиры.
С замиранием сердца я осторожно посмотрел с крыши. Вдалеке у моего подъезда вспыхивали красные и синие проблески. Источников было три.
Значит, за мной все-таки приехали.
Я подошел к другому краю – двери в двадцатый подъезд единственные выходили на торец дома.
Внизу полиции не было.
Как только я спустился на технический этаж, меня настигло все. Дрожь была такая, что хотелось кричать. Я не мог совладать с телом, приходилось напрягать всю волю, чтобы делать шаги. Внутренняя сторона левого бедра отдавала спазмом. Я подволакивал ногу, походка была как у зомби из фильмов.
Мокрая рубашка облепила тело и обжигала холодом. Нос заложило, внутри все саднило, когда я вдыхал. Мокрый шарф натер шею и щеки, но самое омерзительное – соски и подмышки тоже были натерты, причем до крови.
Вернулся страх. Даже не страх – ужас, переходящий в панику. Что я делаю? Полиция на хвосте! Перемалывая кофе сегодня утром, мог ли я знать, что все закончится вот так? А то, что закончится – и совсем скоро, – ясно как Божий день! Я же не гангстер. Я ученый.
Бог со мной, но Рейзвих-то выбрал себе чудный вечерок для прогулки!
Я истерично загоготал.
В коридоре на девятом щелкнул замок, скрипнула дверь. Старческий голос прокряхтел:
– Опять ходют тут, – приправив его злобным: – Курва!
Не желая сталкиваться с бдительной Материнкой Францевной, я бегом рванул вниз.
* * *
18:00
Полицейских возле крыльца по-прежнему не было. Тут
