Осколки миров - Кутрис
И, перейдя на немецкий, приказал уже моему сопровождавшему:
— Bringen Sie den Hauptmann zu Feldwebel Weber.
— Jawohl, Herr Oberst! — чётко, как удар сапогами по плацу, отчеканил унтер-офицер и повернулся ко мне. — Folgen Sie mir, Herr Hauptmann.
Его тон изменился кардинально. В нём появилось нечто, отдалённо напоминающее уважение к чину. Или, по крайней мере, официальное признание моего нового статуса — статуса своего соратника.
Я бросил последний взгляд на полковника. Тот уже снова склонился над картой. Его внимание было полностью поглощено стратегией вечной войны, в которую он только что вписал и мою жизнь.
Я вышел из кабинета, и дверь закрылась за мной уже с иным звуком. Не захлопнулась как дверь темницы, а затворилась ровно — как дверь в новую, пугающую и неведомую жизнь. Унтер-офицер, теперь уже мой проводник, ждал меня в коридоре, приняв строевую стойку.
— Hier entlang, Herr Hauptmann. — Он коротко указал рукой вглубь коридора, в сторону, откуда доносились приглушённые звуки жизни гарнизона.
И я пошёл за ним, оставив в прошлом одно чистилище и шагнув в другое. Но на этот раз не с пустыми руками и отчаянием в сердце, а с призрачным оружием в руках и чёткой, пусть и мрачной, целью перед собой.
Глава 11
Снова в строю.
Мы свернули в совершенно другую часть замка, обжитую и наполненную какофонией разнообразных звуков и запахов. Здесь обнаружился уже давно проснувшийся замок, и я с нескрываемым удивлением наблюдал за жизнью, кипевшей в его стенах. Картина казалась мне сюрреалистичной, словно сошедшей со страниц фантастического романа.
Запряжённая парой тощих кляч телега, с которой разгружали мешки, соседствовала с угрюмыми, покрытыми слоем пыли «самобеглыми экипажами», больше похожими на бронированных жуков. Воздух гудел от дисгармонии звуков: рёва моторов, надрывающихся поверх ржания лошадей, грубых окриков на немецком, скрежета металла и отдалённого лязга оружия. Пахло выхлопными газами, навозом, жжёным маслом и дымом из кузнечных горнов — запах войны, смешанный с вонью средневекового города, и куда иногда врывался запах свежеиспеченного хлеба.
Мой провожатый, не обращая внимания на этот хаос, уверенно вёл меня через внутренний двор, лавируя, словно лоцман между рифов. Мы миновали группу солдат, куривших у стены. Увидев унтер-офицера, они выпрямились, а их взгляды, любопытные, оценивающие, чуть настороженные, скользнули по моей потрёпанной одежде. Наконец мы подошли к массивному бревенчатому сооружению, пристроенному к главной стене замка. Оно явно было новой постройкой, ибо слишком уж свежие брёвна контрастировали с почерневшим от времени серым камнем. Сквозь открытую дверь доносился гул голосов, а в воздух ударил знакомый, почти уютный аромат любой казармы в мире — густая смесь кожи, машинного масла, пота и дешёвого табака.
— Die Kaserne, Herr Hauptmann, — коротко бросил унтер-офицер, пропуская меня внутрь. — SergeantWebererwartetSie im Bü rozimmer.Es ist nicht weit entfernt. (нем. Сержант Вебер ждет вас в служебной комнате. Здесь недалеко.)
Внутри казармы царил полумрак, едва разгоняемый тусклым светом электрических ламп под жестяными колпаками. Пространство представляло собой огромный зал со сводчатым потолком, где вдоль стен стояли строгие ряды двухъярусных коек. На них лежали серые, набитые соломой тюфяки, накрытые грубыми шерстяными одеялами. У стены за небольшой выгородкой виднелись стеллажи с винтовками незнакомых моделей, касками и другим снаряжением. А в центре зала сидели несколько солдат, которые шумно переговариваясь, играли в карты.
Всё это сочеталось с прокопчёнными деревянными стенами, на которых, отгороженные от дерева кусками жести, в полной готовности на случай отключения электричества, висели факелы в железных держателях.
Унтер-офицер подвёл меня к одной из дверей в глубине зала, отстучал чёткий ритм и, не дожидаясь ответа, открыл её.
— Herr Feldwebel, der neue Hauptmann ist da. (нем. Господин фельдфебель, прибыл новый капитан.)
За простым деревянным столом, заваленным кипами бумаг, сидел человек, в котором с первого взгляда угадывался становой хребет любой армии — фельдфебель. На вид он был старше полковника. Его лицо покрывала сеть глубоких морщин, а коротко стриженные волосы отливали стальной сединой. Но его плечи были широченными, а взгляд из-под нависших кустистых бровей — острым, цепким и всевидящим, будто просвечивающим насквозь.
На нём была слегка поношенная, но безупречно чистая и подогнанная полевая форма. Он поднял на меня глаза, оценивающе окинул с ног до головы, и я почувствовал себя новобранцем на плацу, ощутив на себе тяжесть этого испытующего взгляда.
— Danke, Unteroffizier. Das war's, — его голос прозвучал низко и хрипло, точно скрип несмазанной тележной оси. Унтер-офицер щёлкнул каблуками и вышел, притворив дверь.
Фельдфебель Вебер отложил перо и медленно, с некоторой старческой неповоротливостью поднялся. Он был невысок, но казался кряжистым, невероятно плотным и устойчивым, как старый, вросший в землю дуб.
— Капитан Волков? — спросил он по-русски, но с певучим, странным акцентом, в котором угадывались мягкие южнорусские гласные и отзвуки слов, больше похожих на болгарские или сербские.
Я кивнул. Он ответил коротким деловым кивком, не выражая ни радушия, ни враждебности. Только холодную профессиональную оценку нового ресурса.
— Фельдфебель Вебер. Я командую третьей сборной ротой. Наша рота — она как болгарский магазин, всякого народа хватает. И вы теперь её часть, батка.
Он вышел из-за стола и, не говоря больше ни слова, тяжелой походкой подошёл к старому облезлому железному шкафу, звеня увесистой связкой ключей. Подобрав нужный, он с щелчком открыл массивный замок и извлёк мой знакомый баул. Сверху на нём аккуратно лежали мои вещи: наган, клинок в ножнах и трофейный пистолет.
— Ваше барахло. Как приказал господин полковник. Форму и амуницию получите на складе. Потом ко мне. Скажу, что и как в нашем стане. Вопросы есть? — его тон был сухим и деловым, без лишних слов. Никаких церемоний.
Я взял свой баул и оружие. Вид этих предметов в руках был странно успокаивающим. Словно были последней зримой нитью, связывающей меня с прошлой жизнью. Но теперь предстояло обзавестись новыми нитями, что привяжут к этому суровому настоящему.
— Нет, господин фельдфебель, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал также твёрдо и просто. Вопросы, конечно, клубились в голове, но сейчас они могли бы прозвучать как слабость.
— Ага, ну-ну, — хмыкнул Вебер и, выглянув за дверь, громко крикнул что-то на немецком.
Вскоре в дверь канцелярии робко просунулась рыжая веснушчатая физиономия парня лет двадцати.
— Уверяю тебе Пэтэра, — произнес фельдфебель, ткнув большим пальцем в мою сторону. И снова перешел на русский:
— Ты, Янек, веди его на вещевой склад. Пусть ему там всё подобающее выдадут. И койку в нашем бараке определи. Понял?
— Так
