Валера! Газу! - Денис Пронин
Не то что бы он обрадовался мне, как Леди Гага — свежему мясу — вовсе нет, но точно совершенно: желание вытереть пот со лба и сказать что-то типа «а, ну это фигня!» — вот это было, в глазах у него нешуточное облегчение сквозило. Кэп объявил отбой тревоги и потащил меня в свой каземат. Я, если честно, слегка струхнул: загасит он меня сейчас «при попытке» неважно чего — и, собственно, всё! При «попытке» чего, спросите? Да чего угодно! Бегства, нарушения правил, расшатывания устоев, пролезть без очереди, сдачи анализов, свержения конституционного строя… Выбирайте сами, размягчения стула, сбора колосков — что больше нравится! Однако он, притащив к себе в уже знакомый и слегка милый сердцу кабинет, достал из сейфа и сунул мне в руки запечатанный конверт. После чего он уселся за стол с видом «я свое дело сделал!». Только что пот трудовой не утирал. Ладно, думаю, посмотрим! Определил на ощупь, где конверт вскрывать, надорвал, вытащил два конверта поменьше. Присел, ознакомился…
«Здравствуйте, Валерий! Пишет Вам Катя». Дальше — на полторы страницы — описание её жизни до знакомства — шапочного — со мной. А на оставшейся половине листика — изъявление, что, в связи с кадровыми перестановками и её карьерными амбициями, наше с ней общение и возможные последствия в виде секса, брака, детей и счастливой совместной жизни вплоть до хрестоматийного «умерли в один день» являются для неё неприемлемыми. Однако она вдумчиво «зачищает хвосты» и я теперь могу жить спокойно на Новой Земле, не опасаясь, что кто-то придет и начнет задавать мне неудобные вопросы. И — на отдельном листочке — выписка из, видимо, моей медкарты, сухим медицинским языком объясняющая нежданную влюбленность, пониженную критичность восприятия действительности вкупе с повышенной психологической адаптивностью и склонностью к авантюризму. Голая биохимия — некие процессы перехода и отличия местной биосферы временно растормаживали одни центры в мозгу и угнетали другие…
Я очень хотел разодрать это письмо на мелкие клочки. И сжечь его, как Гитлера — на медленном огне с минимумом масла… За свои тридцать восемь лет, за исключением детских «любвей» я встретил всего двух женщин, с которыми я хотел «жить в горе и в радости, пока нас не разлучит смерть». Даже от роскошной, сексапильной и, возможно, даже согласной на это Светланы я не хотел сына или дочку. А вот от Кати — хотел! Химия, генетика — черт его знает! Но… К слову, первая, увы, покойная, жена, умершая родами, была очень похожа на Катю — или Катя на неё? Скорее, второе. Минут пять я сидел как самосеянный хрен — только, в отличие от хрена, я всерьез задавался дурацким в своей сути вопросом «И хули теперь?».
— Капитан Фокли, если не секрет, что за кадровые перестановки произошли в Службе безопасности Ордена, пока я лежал в больнице?
Фокли, похоже, ожидал в связи с письмом любого вопроса, кроме этого. Он капитально прочесал свою шевелюру, покорчил рожи, достал бутылку староземельного вискаря, два стакана… Конкретных таких стакана, вискарных, с толстым дном… Наполнил их на треть…
— Валер, а вам это надо?
В оригинале это звучало как «вы правда хотите это знать?». Но! Он знал, что мой аглицкий не очень хорош, поэтому старался говорить как можно понятнее для «неофита». Не хотел прибегать к услугам переводчика? Возможно.
— Да.
— Знакомая вам Светлана очень тяжело больна. Решила погеройствовать и чуть не умерла на руках Кати. Теперь Катя — как её заместитель — является и. о. начальника отдела.
Потихоньку всё становится на свои места… И на хера ей я? Принцем-консортом? Да я и сам от такой должности сбег бы в туманные долбеня…
— И имеет все шансы сменить «и. о.» на «real».
Я аккуратно свернул конверт и угнездил его в карман куртки, доставшейся от безымянного прапора.
— Капитан! Извините, но мне некого больше спросить… А мне теперь что делать?
Фокли слегка повеселел.
— Выпьем?
Я кивнул, взяв стакан. Непретенциозный «Тичерз», неожиданно напомнивший о флойдовской «Стене», ворвался в горло, прокатился уже под «Satisfaction» по пищеводу и свернувшимся в клубок котом угнездился в желудке.
— Ещё?
Как всегда после приема алкоголя, моё знание английского улучшились. Эдакая беглость восприятия появилась.
— Пока хватит.
На этот раз этот любитель фокусов извлек из сейфа аж целую папку. Я и не думал, что амеровская бюрократия так придерживается порядков, принятых полвека назад — из толстой коленкоровой папки, застегнутой на кнопку, он извлек картонную, покрутил веревочку, разматывая, и, наконец, раскрыл и начал доставать листочки, поочередно передавая их мне и комментируя.
— Это — лист оформления ай-ди и получения повышенного пособия, как переселенец, оказавший услугу службам Ордена. Три тысячи экю.
Ну-у, радует…
— Это — сертификат оформления ежемесячной пенсии в размере пятисот пятидесяти экю. Пожизненно. Деньги будут автоматически приходить на ваш счет.
Ассоциации нехорошие, но всё равно спасибо.
— Это — сертификат отказа от претензий по имуществу работников Ордена…
Видимо, у меня было достаточно офигелое лицо — Фокли позволил себе комментарии.
— Вы…
Долбаный англояз! Хер у них с полпинка поймешь интонации — «ты» у них отсутствует как класс!
— Обобрали тела, обнаруженные на Пункте Перехода — было такое?
Я кивнул, признавая очевидное.
— Плюс присвоили некоторое количество снаряжения, вооружения и имущества работников Ордена — так?
— Ну да…
— Орден не имеет по этим фактам никаких претензий к вам.
Ага… Угу… И фигли? А, собственно, и всё! Фокли, пока я переваривал новости, достал еще один лист.
— Теперь подпишите обязательство о неразглашении — и можете быть свободным!
Я, наверное, являл собою того мента из анекдота. Кроме «о как!» ничего на язык не просилось. Фокли посмотрел на меня с улыбкой.
— Напрашивается, я смотрю, вопрос «а если не подпишу?». Да и хрен с тобой, не подписывай. Смотреть на тебя будут, как на жертву похищения зелеными человечками. Или на члена экипажа пресловутого «Олдриджа»… Будешь настырничать — в пьяном виде захлебнешься собственной блевотиной или ножом в бочину получишь… Тебе это надо?
Мне это было не надо от слова
