Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин
Опухоль как жерло чёрного вулкана. Только вместо камней и магмы она выбрасывает наружу тысячи и миллионы дефектных клеток. Эти клетки попадая в кровяное русло разносятся по всему организму, цепляются за органы и ткани, образуя многочисленные колонии в них. Эти клетки движутся непрерывным страшным, чёрным потоком. Их так много, что я ничего не могу сделать с ними. Я могу обезвредить сто, тысячу таких клеток, но на место обезвреженных мною появляются десять, сто тысяч новых. Это непрерывный чёрный поток расползающийся во все стороны от матери- опухоли.
— Андрей! Андрей, что с тобой? — донёсся до меня, словно издалека голос Бируты, — Андрей ты слышишь меня?
— Заткнись, — произнёс я сквозь зубы, — заткнись и не мешай.
Бирута испуганно затихла. Я слышал только её шумное и взволнованное дыхание. Мой слух уловил звук работающего где-то на улице, автомобильного мотора. Я вновь попытался собрать воедино ускользнувшее от возгласа Бируты своё внимание.
Иммунная система организма не распознаёт эти клетки. Они свободно проскакивают через все барьеры которые воздвигает она на их пути и продолжают свой страшный путь. Я не могу справится с этим потоком, не может справится с ним и сам организм. Что же делать? А если попробовать воздействовать на иммунную систему так, что бы она стала распознавать эти клетки, и уничтожать их. Надо попробовать! Тогда вокруг жерла чёрного вулкана возникнет сжимающееся кольцо, которое рано или поздно- сожмёт, раздавит и его самого. Надо попробовать. Это единственный выход!
Я вдруг почувствовал, что обе моих руки пылают буквально нестерпимой болью. Пальцам стало больно так, как будто я прикоснулся к раскалённому до красна куску металла. Я отдёрнул руки и открыл глаза. Первое, что я увидел, это были расширенные от страха глаза Озолс.
— Андрей, Андрюша! С тобой всё в порядке? — спросила она дрожащим голосом.
— Нормально, кхе, — ответил ей я. Вернее попытался ответить, поскольку мой рот совершенно пересох и высохший язык цепляясь за десны и небо издавал какой-то шуршащий, будто лист бумаги, звук. Поэтому моя речь была крайне невнятной, её с трудом понимал даже я сам.
Встав со стула (и ощутив приступ дурноты) я подошёл к бару, взял в руки бутылку «Нарзана», сорвал пробку и буквально в два глотка выпил почти половину содержащейся в ней минералки. Оторвавшись от горлышка я произнёс- «уф» и с бутылкой в руке рухнул обратно на стул.
— Ну, что? Получилось? — услышал я дрожащий голос Бируты.
— Слушай. — обратился я к неё, — в следующий раз, если будешь мешать, выгоню вон. Поняла? Я сколько раз говорил тебе, что бы ты рот не открывала, когда я дело делаю. А ты, что?
— Ой, прости, Андрюшенька, прости меня. Не сдержалась. У тебя такой вид был. Ну очень страшный. Весь бледный. Я и не сдержалась.
— Не сдержалась она, — ворчливо повторил я, — всё на сегодня сеанс окончен. Завтра в это же время. Смотри не опаздывай.
Бирута соскочила с кровати, одела носок на больную ногу и стала обуваться, я посмотрел на неё и добавил:
— Не знаю… Не уверен. Но кажется я понял, как тебя можно вылечить.
* * *
Как только девушка покинула мой номер, как я без сил рухнул на свою постель и почти мгновенно заснул. Проснулся уже поздно вечером и сразу же почувствовал приступ прямо таки волчьего голода. Быстро поднявшись, я оделся, наспех умылся и пошатываясь от слабости пошёл в ресторан.
Татьяна сидела всё за тем же столиком и всё так же в одиночестве. Увидев меня она приветственно замахала мне рукой.
— Ой, Андрей! А, что ты такой бледный? — спросила она меня встревоженным голосом, когда я подошёл поближе, — ты часом не заболел?
— Да, так. Голова, что- то разболелась. Ну. Что тут сегодня дают на ужин? Что то есть захотелось. Как будто неделю маковой росинки во рту не было.
— Ой да, что тут могут давать? Каждый день одно и тоже. Это тебе не Франция.
— А ты была?
— Где?
— Во Франции.
— Подруга была в Болгарии. Знаешь сколько всего рассказывала?
Услышав это я промолчал. Во Франции я тоже не был. Был только два раза в Турции. Но по понятным причинам не стал говорить здесь, об этом.
Тем не менее поел я прямо — таки с огромным аппетитом. По моему Татьяна даже встревожилась увидев то рвение с которым я поглощал пищу.
После окончания ужина, мы опять переместились в номер Татьяны (она проживала одна в номере, из чего я сделал вывод, что она или «блатная», или так же как и я дала хорошо «на лапу администратору». Постепенно я начинал входить в реалии советского быта, образца 1978 года) и мы продолжили наше общение там. Сначала я как-то не был настроен на него, но Татьяна сумела растормошить меня, так, что заснули мы вполне довольные друг другом.
* * *
Рано утром я проделал тот же путь, что и накануне. Оказавшись в своём номере, я долгое время размышлял о том, как мне дальше лечить Бируту. Вроде бы вчера я нащупал верную линию, которой собирался придерживаться и сегодня. Правда лечение отнимало у меня слишком много сил и честно говоря я не был уверен, что если дело пойдёт и так дальше, то я смогу проводить свои сеансы ежедневно.
* * *
Когда я вышел из гостиницы Бирута уже ожидала меня у входа. Увидев меня, она замахала рукой и подбежав выдохнула:
— Здравствуй Андрюша! А у меня сегодня ночью нога почти совсем не болела!
Я поздоровался в ответ и не говоря больше ни слова, пропустил девушку вперёд.
В номере всё повторилось. Я уложил Бируту на кровать, взял в руки её больную ногу и начал сосредотачиваться. Мне удалось сделать это далеко не сразу, но наконец то я ощутил знакомое покалывание в кончиках пальцев.
Иммунные клетки наконец то проснулись. Они начали распознавать те страшные клетки- убийцы, что выстреливает во все стороны опухоль. Распознавать и уничтожать. Чёрный поток исходящий из чёрного жерла опухоли стал стремительно мелеть. Кольцо здоровых иммунных клеток всё туже и туже сжимается вокруг опухоли. Она отчаянно сопротивляется, не желая гибнуть, выбрасывая во все стороны чёрные щупальца. Но все её старания напрасны. Кольцо
