Выживала. Том 4 - Arladaar
— Костёр! Наши! — крикнул Василий и быстро пошёл в том направлении.
Васька хоть и был взволнован, от пережитых приключений, однако всё равно чётко смотрел под ноги: не глядя себе под ноги, в лесу ходить опасно, можно наступить или на камень, или на колоду со змеёй, или вообще провалиться в какую-нибудь карстовую полость.
Примерно через 100 метров склон стал понижаться, и стало видно лагерь, разбитый у оврага с ручьём. Горел костёр, около него сидели Кольча и Наталья, встревожено смотревшие на подходивших из тьмы людей. По-видимому, услышали шум раздвигаемой травы.
Потом вышла из палатки Мария Константиновна с Анастасией на руках. Пожалуй, Настя была единственной, кто обрадовался при виде потеряшек.
— У-и-и-и! Сеня! Папа! — радостно завизжала она и замахала руками. Сенька! Папа! Ну где вы там блин были? Целый день уже шаритесь! Потерялись что ли?
Мария Константиновна имела очень недовольный, даже злой вид, когда посмотрела на подходивших к ней Василия и Григория Тимофеевича. Женька подумал, что сейчас мать зарядит отцу пару ласковых слов. Однако, ничего не сказала, только подошла и обняла его.
— Ну прости, прости, — смущённо сказал батя. — Чуть не заблудились. Вернее, заблудились, да Женька вывел.
— Да не заблудились бы мы! — возразил Василий, по виду которого можно было предположить, что для него вся эта ситуация не казалась чем-то экстраординарным. — На крайний случай развели бы костёр, заночевали там, потом на утро, когда рассветёт, вернулись. Ну конечно, получилось как получилось… Всегда кажется, что короче там, где нас нет.
— Мы уже поужинали! Вас не стали ждать, — заявила Мария Константиновна. — Сварили целую кастрюлю баланды, грибов нажарили, Коля с Наташей за грибами ходили, ещё принесли полведра. Но мы съели те, что нажарили. Сейчас ещё нажарю.
— Грибы на завтрак! — решительно махнул рукой батя. — Сейчас поедим похлёбки, да спать. Завтра собираемся домой. Ничего тут нет.
— Что-то случилось? — с тревогой спросила мама.
— Потом объясню! Не на ночь глядя! — заявил Григорий Тимофеевич. — Кое-что нехорошее видели.
— Ну вы молодцы! — развёл руками Кольча. — Сначала замануху кинули, типа, что-то нехорошее видели, а сейчас на ночь нас пугать не хочешь. Так ты уже напугал, мы сейчас, наоборот, будем думать, чего вы там увидели. Говорите давайте!
Василий пожал плечами: никуда не деваться, придётся рассказывать…
Глава 27
Четвертый день
Время было уже позднее и явно не подходило для серьёзных разговоров. Но никуда не деться. Вдвоём, дополняя друг друга, Григорий Тимофеевич и Василий подробно рассказали про все их злоключения, произошедшие за этот день. Рассказ вызвал большое удивление, особенно то, что касалось креста на горе и распятого в лесу медведя. Про найденный в ручье золотой самородок отец и Василий решили пока молчать. Знает один — знают все, а там неизвестно, кто узнает ещё. Все сибирские истории, связанные с золотом, были богато окрашены кровью и насилием, поэтому о таких вещах следовало молчать. Женька тоже молчал и мотал себе на ус: понимал, что дело это опасное, за такое и убить могут. Однако очевидно, что здесь находится богатая золотоносная жила, именно в русле бурного ручья. Странно, что ещё никто не нашёл золотишко, а может, и не пытался…
Про поклонный крест подробно никто не спрашивал, а вот ситуация с медведем вызвала большой интерес. Сообща решили, что действительно похоже на какую-то чертовщину и надо бы отсюда убираться. Сегодня уже было поздно, поэтому завтра прямо с утра следовало отправляться до рудника и постараться за один день преодолеть это плечо.
Когда стало совсем темно, все отправились по палаткам спать. Женька, намучившийся за сегодня, ощущал, как начинают побаливать ноги, что было совсем неудивительным: взрослые-то мужики устали, а что говорить про семилетнего пацана, наскакавшегося по камешнику. Поэтому ворочался недолго и уснул достаточно быстро, несмотря на то что уложенная рядом Анастасия пыталась разговаривать, будить и доставать брата, хватая его то за волосы, то пытаясь дотянуться до носа, чему активно препятствовала мама, постоянно оттаскивая от Женьки и укладывая дочь спать.
Ночью опять проснулся, примерно в два часа. Во всяком случае, небо ещё не начало светлеть. Вокруг абсолютная темнота. В лесу ни звука, нависла какая-то зловещая тишина. И в этой тишине опять раздался тот жуткий звук, похожий на стон истязаемой женщины, только теперь он доносился не слева, как вчера, а из того места, откуда они сегодня только что пришли. И, кажется, был намного ближе, на расстоянии примерно в полкилометра. Неведомое существо находилось прямо в берёзово-осиновом лесу, в котором разбит лагерь. Это практически совсем рядом, да и доступность хорошая. К лагерю ведёт тропинка из примятой травы: приходи по ней, не ошибёшься. Сразу по сердцу пробежал холодок. Крик услышали многие: было слышно, как Василий щёлкнул предохранителем ружья и вылез из палатки.
— Лисица, что ли? — спросил он, вглядываясь в темноту.
Григорий Тимофеевич тоже осторожно вышел из палатки, держа в руке нож, и внимательно вслушался и вглядывался в тишину. Однако все звуки прекратились, и ничего не было слышно кроме журчания ручья в овражке. Постояв 15 минут и с тревогой всматриваясь в темноту, мужчины опять залезли в палатки. Однако через 10 минут страшный, странный крик раздался снова, побудив взрослых выйти из палаток. Кажется, в этот раз зву был уже ближе.
— Да вы что, издеваетесь? — крикнул Василий, целясь из ружья в темноту.
— Не надо стрелять! — уверенно сказал Женька. — Только зря патроны и пули потратите. Мы не знаем, кто или что там, и стрелять в пустоту — это только зря расходовать припас. Скорее всего, это зверь, что ещё может быть там? Может, бешеная лисица или марал на гоне. Нужно развести костёр и отпугнуть, если полезет.
Пожалуй что, это была здравая идея. Дрова лежали рядом, поэтому мужчины, подсвечивая фонариком, быстро поломали сухие палки, сложили их шалашом, сунули вниз обрывок газеты, и вскоре костёр ярко запылал, освещая стволы ближайших деревьев и стоящие палатки. Освещённая область простиралась на некоторое расстояние вокруг, примерно на 20 метров. На этом расстоянии было видно белые берёзовые стволы и кустарник, дальше простиралась непроглядная тьма, которая в слабом свете казалась ещё гуще.
Женьке показалось, что он слышит какие-то звуки метрах в 30–50 от палаток, однако, вглядевшись и вслушавшись, был вынужден признать, что там ничего увидеть невозможно.
Однако за этими волнениями и суетой незаметно подкрался рассвет. Июньская ночь очень скоротечна. Время было примерно четыре часа, когда небо начало светлеть и стало
