Господин следователь 14 - Евгений Васильевич Шалашов

никуда не делись. Но кто сказал, что они должны быть в доспехах? Например, лично для меня рыцарь — это защитник. Значит, это и мой дед, полковник Чернавский, погибший на Крымской войне. И мой другой дед — генерал Веригин, о котором вы наверняка слышали. Это и два моих дяди по матушке, которые не дожили даже до двадцати пяти лет. И мой отец, который записался в ополченцы и пошел воевать. А еще мой друг — череповецкий исправник Василий Яковлевич Абрютин, получивший орден святой Анны за Шипку.

Я сделал паузу, а Ксения спросила:

— Исправник Абрютин — это тот, кого вы закрыли собой?

И тут-то все знают. А, ну да, мне говорили, что слухи о смерти следователя дошли и до царских дворцов, и Ксения успела меня оплакать. Потом, разумеется, дошла и правильная информация.

— Ваше высочество, — вздохнул я. — Все так быстро случилось, что лучше не вспоминать. Пошли бы события по-иному, он бы меня закрыл.

Спеша перевести разговор на другое, сказал:

— А драконы, с которыми рыцари сражались — это только условность. Тугарин-змей, с которым дрался наш Алеша Попович, никакой не змей, а предводитель половцев. Три головы — это три отряда.

Великие князья с княгиней задумались, а я решил сказать то, о чем давно думал:

— Но для меня, Ваше Высочество, главные рыцари — это простые солдаты.

— Солдаты — скорее кнехты, — снисходительно заметил наследник престола. — Кнехты должны исполнять приказы.

— Соглашусь, но не совсем, — покачал я головой. — Рыцари тоже обязаны выполнять приказы. А кнехты — они за деньги служили, а наши солдаты за Россию жизнь отдают.

Ух, надо было сказать — а еще за государя императора, но опять об этом забыл. Поэтому, поспешно процитировал:

— Может, в Мурманске, может, в Крыму

Служат рыцари в серых шинелях,

Чтоб спокойней спалось тому,

Кто остался в гражданских постелях[1].

Опять лажанулся. Сейчас станут спрашивать — где такой Мурманск? Но нет, не спросили. Видимо, решили, что есть такой город в России.

Неожиданно, цесаревич вздохнул:

— А все-таки жаль, что больше нет рыцарских орденов. Есть своя прелесть быть рыцарем.

— Рыцарские ордена практиковали безбрачие, — заметил великий князь Георгий. Искоса посмотрев на брата, хмыкнул: — А вам, Николай, предстоит жениться, продолжить наш род, и произвести на свет будущего наследника.

— И нам с тобой предстоит произвести наследников! — важно изрек самый младший из Романовых, вызвав усмешку у старших. Нужно отдать должное — дети владели собой, поэтому, в присутствии постороннего, смеяться не стали.

И тут мне в голову пришла абсолютно дурацкая мысль.

— А почему бы Ее Императорскому Высочеству Великой княгине Ксении Александровне не основать свой собственный орден?

Молодежь с непониманием уставилась на меня, а я, коли уж начал эту мысль, продолжил:

— Это может быть орден святой Ксении, а Великая княгиня Ксения станет его хранительницей. Орден не станет накладывать на своих рыцарей никаких обязательств, за исключением одного — член ордена станет добросовестно исполнять свои обязанности, возложенные на него Господом и государем. Проще говоря — России служить. Ваше Императорское Высочество, — улыбнулся я маленькой Великой княжне. — По своему положение вы выше, нежели любая европейская принцесса, которая посвящала оруженосцев в рыцари. Если пожелаете, то я готов стать рыцарем вашего ордена.

Я прикоснулся к эфесу своей шпаги.

Шпагу, пусть она и чиновничья, при входе в дом, куда вас пригласили на обед или ужин, положено отдавать прислуге, за единственным исключением — трапеза у государя, за которой все присутствующие сидят с личным оружием.

— В таком случае — дайте мне вашу шпагу.

О чем я думал? Будь барышня повзрослей, она бы мило поулыбалась, а все сочли бы происходящее шуткой. Но барышне-то всего десять лет, и она всерьез ко всему отнеслась.

А тут уж и я дурак, потому что, не раздумывая, вытащил свою шпагу и, осторожно, эфесом вперед, передал ее Ксении, а потом и на самом деле встал перед девочкой на одно колено. А куда теперь деваться?

Под недоуменные взгляды присутствующих братьев, Ксения Александровна прикоснулась к моему левому, а потом и правому плечу, сказав:

— Иван Александрович! Нарекаю вас рыцарем ордена святой Ксении Миласской! Будьте храбры и великодушны!

Почему Ксении Миласской, а не Ксении Блаженной? А, наша еще не канонизирована.

— Иван Александрович, мне бы хотелось, чтобы наедине… — начала наша принцесса. Подумав, добавила: — А еще, чтобы в нашем узком кругу, вы меня именовали не Ваше Императорское Высочество, а просто Ксения. В крайнем случае — Ксения Александровна.

— Для меня это большая честь стать вашим рыцарем, — поклонился я.

Еще раз поклонившись милой барышне за оказанную честь и уже собрался принять свою шпагу обратно, как младший из Романовых — семилетний Михаил, завопил:

— Ксюша, а я?

С этими словами будущий командир Дикой дивизии плюхнулся перед старшей сестрой на оба колена.

Ксения Александровна посмотрела на меня, задумчиво спросила:

— А мой брат еще не слишком мал?

— Вы хранительница ордена, вам и решать, но рыцарство, на мой взгляд, не зависит от возраста, — дипломатично ответил я, а Ее Императорское Высочество, царственно кивнула и прикоснулась шпагой к одному плечу своего младшего братца, потом ко второму, произнеся формулу посвящения в рыцари.

Младший из дома Романовых на полном серьезе протянул мне руку и сказал:

— Иван Александрович, я прошу, чтобы вы и меня называли просто Михаилом… Позже, когда я вырасту, можно называть Михаилом Александровичем.

А дальше — я бы не поверил, но на колено перед сестрой опустился и сам цесаревич.

— Ксения, пусть вы присягали мне, как наследнику, но вы хранительница. Я почту за честь стать кавалером ордена.

А следом — Великий князь Георгий.

Мичман Александр тянул до последнего, но и ему ничего не оставалось делать, как встать на одно колено.

И каждый из Великих князей протягивал мне руку и просил называть попросту, без титулов.

И, только посвящение закончилось, раздалось озадаченное покашливание. Судя по звукам — самого нашего властелина. Похоже, он уже несколько минут наблюдает.

— Кхе-кхе… Прошу прощения, а разве не следует согласовать создание рыцарского ордена со своим государем?

И впрямь, неудобно получилось. Надо было спросить императора. Не рассердился бы. Великие князь застеснялись, пришлось брать удар на себя.

— Простите, Ваше величество, но иной раз интересные идеи приходят в голову спонтанно, — пожал я плечами. Посмотрев на смутившуюся Ксению,