Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

поручился за тебя перед Петром Марковичем. Хотя пока даже не видел твою новую книгу. Цени моё доверие, Клыков!

Последнее предложение Запарин едва ли не прорычал. Он снова указал на меня сигаретой. Похожий на призрачную змейку табачный дым устремился к моему лицу – я отмахнулся от него рукой. Запарин шагнул на меня – я не сдвинулся с места. Поэтому журналист толкнул меня в грудь, едва не прижёг мою кожу раскалённым концом сигареты. Я не выстоял перед его натиском: попятился. Запарин махнул чёрным кожаным портфелем, шагнул на порог комнаты. Мне показалось, что он с трудом поместился в дверном проёме.

– Давненько я не появлялся в студенческих общежитиях, – сообщил журналист.

Он усмехнулся.

– С сигаретой не входи, – сказал я.

Запарин швырнул сигарету себе за спину и вошёл в комнату. Паркет застонал под тяжестью его огромного тела. Журналист прикрыл дверь, огляделся. Пробежался взглядом по столу, по кроватям. Снова усмехнулся – снисходительно. Заметил лежавшую на тумбочке около кровати Мичурина книгу («Наследник древнего клана» – Васин экземпляр). Громко хмыкнул и тряхнул головой. Запарин шагнул к Васиной тумбочке, указал на обложку «Наследника» похожим на сосиску пальцем и снова взглянул мне в лицо.

– Через месяцок положишь рядом с этой книгой и другую, – сказал он. – Будешь хвастаться перед девчонками.

Журналист поставил свой портфель на тумбочку (на книгу). Щёлкнул пряжками. Вынул зелёную пластмассовую папку для бумаг (похожую на ту, в которой Наташа Зайцева хранила рукопись моего первого романа).

Запарин извлёк из папки листы бумаги, протянул их мне.

– Ознакомься, Максим, – сказал он, – впиши название своего романа, поставь дату и подпись.

Леонид сунул бумаги мне в руки и добавил:

– Мне нужна для издательства дискета с текстом твоего нового романа. Бумажный экземпляр романа я распечатаю сам.

Запарин снисходительно улыбнулся.

Я опустил глаза, посмотрел на тест, распечатанный на матричном принтере.

– Максим, там всё, как я тебе и обещал, – сказал Запарин. – Не думай, что я легко выторговал у Петра Марковича увеличение твоего гонорара. Сам понимаешь: эти чёртовы бизнесмены не разбрасываются деньгами…

Я пробежался взглядом по первой странице договора.

– … Знал бы ты, сколько я доказывал Коврову, что работа с тобой, – говорил журналист, – это работа на перспективу. Я пообещал, Петру Марковичу, что читатели обязательно распробуют твои истории…

Я отметил, что в сравнении с прошлым договором обязанностям сторон не изменились.

– … Максим, я побожился, что мы вернём вложенные в издание твоих романов деньги. Можно сказать, поручился за тебя собственным авторитетом. Потому что действительно верю в перспективность нашего сотрудничества…

Я пролистнул договор до страницы с приложением, где значилась сумма причитавшегося мне за книгу гонорара.

Тут же поднял на Запарина взгляд и уточнил:

– Четыреста долларов?

Журналист тряхнул головой.

– Да, на треть больше, чем за предыдущую книгу, – сообщил он. – Считай это увеличение гонорара признанием твоей перспективности, как писателя. Максим, я уже рассказал, чего мне это признание стоило. Цени мою доброту.

Запарин улыбнулся.

Я взмахнул листами договора и заявил:

– Я это не подпишу. Мне нужны две тысячи долларов. Я же говорил. Фиг с этими процентами за переиздание. Пожертвую ими в знак признательности за издание моего первого романа… и за рекламу.

Запарин вскинул брови.

– Какие две тысячи, пацан? – сказал он. – Ты с ума сошёл?

Он сунул руку в портфель и вынул из него чистый конверт.

Журналист показал мне конверт и заявил:

– Здесь вся сумма. Гони дискету, поставь подпись. Сразу получишь деньги.

Запарин приоткрыл конверт и продемонстрировал мне лежавшие там банкноты.

Я покачал головой.

Повторил:

– Две тысячи. Долларов. Вторую книгу я дешевле не продам.

Журналист махнул рукой.

– Прекращай, Максим. Это не смешно. Урежь осетра.

Запарин нахмурился, шагнул ко мне. С конвертом в руке. Запах его парфюма усилился, как и усилился запашок пропитавшего его одежду табачного дыма.

Журналист посмотрел на меня сверху вниз.

Я заметил, что в его глазах отразился силуэт моей головы.

– Ты не на рынке, Максим, – сказал Запарин. – Договор уже составлен. Всё. Мы к тебе со всей душой, а ты…

Журналист замер в полушаге от меня. Здоровенный и грозный, как бурый медведь. Я почувствовал запах его пота. Посмотрел на серые мешки под глазами Запарина – там будто бы собралась вся усталость, накопленная журналистом за тридцать семь лет жизни. Отметил, что Запарин сыпал сейчас примерно теми же доводами и обвинениями, которыми бросался в меня вчера из телефонной трубки. Ничего нового я в его нынешней речи не услышал. Хотя прислушивался к каждой фразе – точно искал повод для принятия того или иного решения. Звуки Лёниного голоса отражались от стен и от оконных стёкол, метались по комнате.

Запарин словно выдохся – взял паузу, надавил на меня взглядом.

Я бросил листы договора на стол, поднял руку и показал журналисту пустую ладонь.

Сказал:

– Хватит. Я всё это уже слышал.

Посмотрел на своё отражение в глазах Запарина.

– Согласен на те же условия, – сказал я. – В знак признательности за издание первой моей книги, рекламы и… всего прочего. Все пункты договора останутся прежними. Так уж и быть. Только сумму гонорара увеличим до двух тысяч.

Я развёл руками.

– Вот такие мои условия.

– Ты охренел, пацан! – рыкнул журналист. – Да ты!..

Он вскинул руку и схватил меня за горло… точнее, попытался схватить. Его пальцы скользнули по моей коже. Я уклонился от них и разорвал дистанцию. Задел ногой стул – тот чиркнул ножками по паркету.

Запарин взревел:

– Тварь неблагодарная! Писака недоделанный! Я тебя сейчас!..

Под тяжестью тучного тела снова застонал паркет. Журналист выпятил нижнюю губу, вскинул обе руки и двинулся мне навстречу. Он то ли снова потянулся к моему горлу, то ли ткнул мне в лицо конвертом с американскими деньгами. Я уклонился вправо: и от конверта, и от толстых пальцев. Тут же разрядил правую руку в почку, спрятанную Запариным под толстыми слоями одежды и сала. Второй удар я нанёс Леониду в солнечное сплетение. Этот удар подействовал. Журналист замер, замолчал. Он выпучил глаза, наклонился вперёд. Опустил руки. Беззвучно захлопал губами, словно изобразил прятавшуюся за стеклом аквариума золотую рыбку.

– Хватит, – сказал я. – Это уже перебор. Надоело.

Я посмотрел Запарину в глаза и сообщил:

– Книгу ты не получишь. Теперь – даже за две тысячи долларов. Договор я не подпишу.

Указал рукой на дверь и скомандовал:

– Пошёл вон.

* * *

Запарин ещё минут пять сыпал угрозами и взывал к моей совести, но руки ко мне больше не протягивал – держался от меня на почтительном расстоянии. В итоге журналист ушёл