Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук
Лешка подозрительно покосился на Маяковского. Поэт шествовал вальяжно, гордо задрав нос, всем своим видом олицетворяя новый советский класс чиновников. Есенин на его фоне смотрелся шпана шпаной.
— Я тебя выхожу! — Гуля прижалась к Лешке. — И больше никуда не отпущу!
— Ты слежку последнее время не замечала? — перебил ее Лекса. Разговоры в стиле «пущу-не пущу», он очень не любил.
— Не-а. Точно. Проверяюсь всегда, как ты учил.
— Хорошо. Как дети?
— Все хорошо у них, — счастливо вздохнула Гуля. — Парни совсем взрослые уже и одновременно еще пацаны пацанами. Броня… с ней, как всегда все сложно. У Машки с Яшкой все серьезно. Но… — она хихикнула. — Не в положении она, не бойся. И кажется, Иосиф Виссарионович ее принял. Но это не точно.
Теперь Лекса покосился на девочек.
Броня даже не шла, а плыла летящей походкой, тоненькая и прекрасная, совсем юная, даже подпрыгивала на ходу, как девочка. Маша, ее полная противоположность, тоже стройная и грациозная, но одновременно мощная и стремительная. Широкий разворот плеч, высокая грудь, мощные бедра и предплечья, на которых, как у тяжелоатлета, рельефно проступали мышцы.
Лекса на мгновение залюбовался детьми, но сразу прогнал наваждение и немного приотстал с Гулей.
— Слушай меня внимательно. Я не знаю, чем все закончится. Возможно, меня сразу убьют. Но не факт. Я постараюсь потянуть время и поторговаться, чтобы вас выпустили из страны. Тогда возьмешь детей и уедешь в Китай.
Гуля едва слышно ахнула, но прикусила губу и кивнула.
— Дом в Гуанчжоу, — продолжил Алексей, — пожизненно записан на меня. Чан, пока он у власти, будет вам покровительствовать. В тайнике, в доме, ты знаешь где он, лежит немного денег на первое время и кое какие драгоценности. Это не все…
Алексей сунул в руку Гуле спичечный коробок.
— На нем написан номер счета. Счет на предъявителя в Национальном банке Китая. На счету деньги. Много. Выучи номер и заставь выучить детей. Назубок. Теперь все. Ежик, я верю, что все будет хорошо, но нам надо быть готовыми ко всему. Люблю тебя, а теперь мне надо поговорить с Машкой.
— Папан… — Маша подлетела и сразу мощно взяла Лексу под руку. — Тише, тише, знаю, знаю, ты весь такой железный, но я подмогну чутка, совсем…
Лешка благодарно улыбнулся, потому что уже едва тащился.
— Слушай меня, кошка. Ты при своих связях среди сама знаешь кого? Хорошо. Срочно надо сделать чистые ксивы на всю семью. Чтобы комар носа не подточил. Кроме меня. И хазу найди в надолго, чтобы пересидеть если придется. Когда придет время применить все это, сама поймешь. Никому не верь, кошка. Все будет хорошо.
— Вафлеры парашные… — Машка страшно ощерилась. — Не прощу, не забуду, век воли не видать. Алмазно, батя, сделаю. Не жить мне, сделаю. Уговаривать не буду, знаю, что с делюги своей не спрыгнешь. Ты только живи…
Она всхлипнула, клюнула Лексу в щеку, но сразу отпрянула.
— Поговори с Бронькой…
— Товарищ Турок! — Бронислава на ходу исполнила изящный реверанс.
— Товарищ Пчелка… — Лекса вдруг осекся, потому что почувствовал на себе чужой взгляд. Липкий и холодный, пронизывающий насквозь.
— Ты тоже чувствуешь? Нас ведут… — Броня понизила голос. — Нас ведут. Убьем их вместе или ты сделаешь это сам? Можно вместе, пожааалуйста…
На ее личике проступило умильное выражение примерной девочки школьницы.
— Сам… — с трудом выдавил Лешка. — Ты иди. И помни, я всегда любил и буду любить тебя. Всегда иди своей дорогой. Ты сама знаешь, что для тебя лучше.
Броня кивнула.
— Хочу, чтобы ты знал, если с тобой что-то случится, никто из этих тварей не доживет до старости. Никто…
Как ни в чем не бывало, она скользнула вперед.
Тревога нарастала. Лекса решил заканчивать с променадом.
С Сашкой и Яшкой он поговорил с обоими сразу.
— Вы станете блестящими командирами и с честью пройдете большую войну. Ты… — Алексей прихлопнул по плечу Якова. — Станешь начальником Главного артиллерийского управления Красной Армии. Под твоим руководством будут созданы великолепные образцы вооружения, опережающие свое время на много лет. Никогда не стыдись своих предков. Ты… — Алексей приобнял Сашку. — Ты станешь командующим целого рода войск. Горжусь тем, что у меня такие сыновья. Вперед, марш!
Остальным он коротко сказал.
— Рад таким друзьям. Сегодня вечером встретимся у меня. Будем праздновать. Идите…
— Но!
— Идите! — в его голосе лязгнула сталь.
Дождался пока друзья и родные свернут по улице и пошел сам, стараясь не подволакивать ногу. Проскочил около сотни метров и остановился. Смысла убегать и скрываться Алексей уже не видел.
Ждать пришлось недолго, уже через несколько минут рядом с визгом тормозов остановился тонированный черный «Паккард» без номеров, из которого выскочили четверо крепких парней в гражданке.
— Нас ждете, Алексей Алексеевич? — вежливо поинтересовался русый симпатичный молодой мужчина в очках. — Благодарю вас. Мы специально не стали вас беспокоить при ваших родных и близких…
— Слушаю…
— Алексей Алексеевич, — очкарик почтительно поклонился. — Мне поручено доставить вас для беседы. Дальнейшую вашу судьбу определит сама беседа. Вашим родным и близким ничего не угрожает, уверяю. Вы — легенда, я прекрасно знаю, на что вы способны, мы проходим обучение как раз по вашим методикам, но вы серьезно ранены, а у нас приказ в случае сопротивления вас просто ликвидировать. Прошу, не создавайте сложностей.
Алексей сразу понял, что сопротивляться бесполезно. Ребята ушлые, молодые и резкие, с оружием наготове, действуют если не профессионально, то быстро и ловко. А Лешка едва живой, в одной руке портфель, а в другой трость. Сомнут или завалят без особых проблем. А вот в машине…
И кивнул.
— Спасибо, Алексей Алексеевич! — серьезно поблагодарил очкарик. — Ребята, работаем. И осторожней, человек раненый. Не дай бог, шкуру спущу…
Он сам забрал у Алексея портфель, вынул из кобуры пистолет, отцепил шашку, быстро охлопал, после чего комбрига Турчина со всем бережением поместили на просторное заднее сиденье «Паккарда»
Взревел движок и в тот же самый момент раздалось несколько резких хлопков.
В салоне сразу кисло запахло сгоревшим порохом. Парень справа, безвольно свесив голову надсадно перхал кровью, тот что слева — уткнулся виском в стекло двери, по которому стекала тоненькая струйка крови, а водитель навалился всем телом на руль. В
