Казачий повар. Том 1 - Анджей Б.
Фельдшер надел фуражку, закончив говорить. Тут уже большая часть казаков ответила: «Любо!». Травин удовлетворённо кивнул.
Я тут понял, как ловко он всё провернул. Вопроса о том, чтобы просто ждать Муравьёва, никто не поднял. Ну, кроме самого Травина. А потом вышел его, судя по всему, доверенный казак и увёл разговор в совсем другое русло. Конечно, далеко не всем хотелось на Камчатку. Ивана поддержали, но умеренно. Мысль о том, чтобы выждать неделю и ехать вместе с генерал-губернатором, просто затерялась.
— Иркутские хотели Травина продавить, чтобы вместе с Муравьёвым ехать, — шепнул я стоящему рядом Григорию.
Тот кивнул.
Получалось складно. Теперь, даже если кто-то из казаков и начал бы роптать, решение, принятое на круге, свято. А сам Травин поставил себя как «отца солдатам», готового выслушать и поддержать. При этом он не потерял ни крупицы авторитета. Круг был закончен, мы отправились седлать лошадей.
Я оседлал Буряточку, проверил вещи — ничего ли не забыл. Осторожно переложил поваренную книгу в седельную сумку. Мы отправились в путь.
Наш отряд в две сотни человек уже выглядел серьёзной угрозой для любых возможных неприятностей. Дикие звери сторонились, лихие люди не решались связываться. Травин объяснил, что на Шилкинском заводе уже готовится флотилия для сплава Муравьёва. Там же и мы сможем добыть баржу. По примерным расчётам, в пути мы должны были провести дней двадцать.
Первая неделя прошла совсем без приключений. Казаки даже заскучать успели. Мы с Григорием временами вспоминали оставшегося в Чите штабс-капитана. Я также беспокоился, что могут начаться конфликты с иркутскими казаками, но, по счастью, всё обошлось.
Путешествие превратилось в рутину. Всё те же стоянки, дозоры, разъезды для разведки. Меня всё-таки назначили сотенным кашеваром, так что готовил я и для наших, и для читинских. У иркутских, оказывается, за котлом стоял Иван Терентьев!
Мне приходилось всё время отводить глаза от огня. Со временем это стало получаться так ловко, что я уже не переживал. Случайно волшебная искра в варево у меня бы уже не попала.
К концу первой недели путешествия начались дожди. Сперва решили, что покапает день и перестанет. Но чем дальше на восток мы шли, тем хуже становилось. Лагерь ставить было всё сложнее. Холмы и площадки хоть с каким-то дренажным уклоном, чтобы вода стекала мимо лагеря, встречались далеко не всегда. Повезло только, что у Травина с собой был запас хорошего брезента, который мы натягивали между деревьев и сооружали нехитрые навесы.
Реки стали разливаться, в какой-то момент вода почти дошла до того, что мы по доброте душевной называли дорогой. На десятый день дождь перешёл в ливень. Казаки хотя бы не болели и носом не шмыгали. Но сдавалось мне, что это только пока.
— Мить, ну раз ты так с бурятами якшаешься, может, спляшешь с бубном, дождь отзовёшь? — попытался пошутить на десятый день Фёдор.
Я только вздохнул и отмахнулся. Но Фёдор, наверное, говорил слишком громко, потому что сразу же привлёк внимание Травина.
— Эй, ребята весёлые! Я как раз думаю, кого в разъезд пустить.
— Да это мы запросто, господин сотник, — улыбнулся Фёдор.
— Давно пора размяться, — кивнул я.
Травин улыбнулся и жестом указал нам направление.
— Далеко не отъезжайте, — сказал он напоследок. — Вёрст три-четыре, если скучно. Смотрите, как вода разливается, и нет ли где опасных холмов. Нам ещё под сель попасть не хватало.
Мы с Фёдором кивнули, накинули шинели да отправились в путь. Дорогу уже размыло, так что лошадки печально шлёпали копытами по грязи. Хотя бы не проваливались. Свернуть, в общем-то, было некуда — размыло почти всё, насколько хватало глаз. Обоз с припасами завтра пройдёт — и слава Богу. Фёдор отъехал метров на сто в сторону, пытаясь найти хоть сколько-нибудь сухой участок.
Дождь в степи — штука премерзкая. Высоких деревьев, под которыми можно было укрыться, не было совсем. К тому же, если налетал чёртов ветер, воду он заливал прямо за шиворот.
Мы проехали первую версту и добрались до невысоких сопок. Они слиплись одна с другой, выстроившись три в ряд. В самой маленькой было, может быть, метров пятьдесят в высоту. Самая большая высилась на добрых сто метров от земли. Склоны сопок были пологими, и водяные потоки весело стремились с них прямо на «дорогу».
— Надо бы их обогнуть, — вздохнул я. — Лагерь на такой не поставить, лошадок не завести. А если и впрямь сель пойдёт…
— Ну, мимо мы поедем уже утром… может, и дождь закончится?
— На Бога надейся, Федя, а сам не плошай.
Мы начали искать, как обогнуть сопки и не переломать лошадкам ноги. Левее было нельзя — река уже почти подступила к «дороге». Поехали правее, в бесконечную степь.
Лошадок послали вперёд осторожно, не спеша. Затянутое тучами небо всё равно пропускало свет луны, но от этого было не легче. Фёдор наконец запалил фонарь. Мы проехали ещё немного, когда я скорее почувствовал, чем услышал опасность.
— Федя, — успел сказать я и выхватил револьвер.
Только через мгновение до моих ушей донёсся ужасный рёв. В первую секунду я был уверен, что это дикие звери — оголодавшие степные волки или какой-нибудь забравшийся слишком далеко в степи медведь. Но в следующую секунду я понял, что это ревели сами холмы.
— Накаркали, — вздохнул Фёдор.
Мы поспешили прочь, и я успел бросить всего один взгляд на сопки. За спиной всё нарастал и нарастал рёв. Поток грязи, камней и мелких степных деревьев катился прямо на дорогу. Мы были в относительной безопасности, но вот завтра точно нужно будет искать другой путь.
Я повёл лошадку дальше, в обход. Через минуту или около того грохот и рёв со стороны сопок уже стал привычным. Мы с Федей даже улыбнулись друг другу. Проехали ещё метров двадцать, всё равно стараясь не приближаться к сопкам слишком близко. Шансы на то, что селевой поток где-то изменит направление или вообще разделится, были невысоки. Но они были, а жизнь у нас одна.
И как в воду глядели. Сопки продолжали рокотать, и в какой-то момент с самой большой из них тоже хлынул поток грязи и земли. Тут уже мы оказались
