Леонид. Время испытаний - Виктор Коллингвуд
Эх, сделать бы воздушный подрыв… В теории — тоже можно. Если летчики будут сбрасывать их со стандартной высоты, можно обойтись обычным замедлителем подрыва — дистанционной трубкой. А если добавить шрапнельный заряд в виде стреловидных поражающих элементов, на солидном расстоянии сохраняющих поражающую способность — бомба будет прощать ошибки высоты сброса. И все это — реально.
Второй веткой легла ФАБ-120 (или ФАБ-100М) — бомба общего назначения для работы по площадям и укрытиям. Никакого грубого литья, только обтекаемый, аэродинамически чистый сварной корпус средней толщины. За счет тонких стенок массовая доля взрывчатки в ней возрастала почти в два раза — до приличных 45 процентов массы. Эта штука будет разносить врага взрывной волной —
Затем я с нажимом вывел контуры САП-100 — полубронебойной и бетонобойной бомбы (БЕТАБ-100). Это был наш будущий убийца мостов, ДЗОТов и взлетно-посадочных полос. Ей был жизненно необходим утолщенный корпус и тяжелый закаленный наконечник. И никаких подрывов на поверхности — только замедленные взрыватели (0,05–0,2 секунды), чтобы стальная чушка успела глубоко вгрызться в бетон. Особое внимание — качеству взрывателей: тут нужен не только носовой и донный, но и боковой взрыватель на случай рикошета.
И, наконец, четвертая ветка. Оружие, от одной мысли о котором становилось жутко. Кассета РБС-100. Простая раскрывающаяся конструкция в габарите обычной стокилограммовой бомбы. Но внутри она таила тридцать или сорок малых смертоносных боеприпасов АО-2,5 или АО-10. Одной такой кассетой можно было накрыть целую маршевую колонну, расчеты ПВО или стоянку вражеского аэродрома. И не нужен миллион бомбосбрасывателей: крепится это на обычный подкрыльевой крепеж.
Возможно, в будущем в эти кассеты мы будем укладывать и кумулятивные боеприпасы. Собственно, ничего невозможного тут нет. Надо будет выделить время заняться ими вплотную…
Необходимо также делать зажигательные бомбы. Керосин плюс белый фосфор плюс загуститель — скажем, полистирол. Делать РРАБы необходимости нет: это слишком сложное устройство, а необходимости в них нет: мы будем бомбить или линии обороны, или колонны врага на марше — это линейные, а не площадные объекты, и ротационне разбрасывание тут излишне. Простые баки с напалмом, может быть даже без стабилизатора, вероятно — даже не металлические, а фибровые. Дешево и зло. Гудериан оценит.
Но чертежи корпусов были лишь половиной дела. Моим главным козырем должна была стать модульность под профиль вылета.
Тут я живо представил себе промерзший аэродром и усталых техников с окоченевшими пальцами. С удобством аэродромного обслуживания у нас всегда было плохо — что в 20 веке, что в 21-м. Надо это менять, и модульность тут — важнейший шаг вперед. Идея заключалась в том, чтобы у летчиков был один унифицированный парк хвостов и подвесов, а боевую задачу они закрывали бы разными «начинками».
Я набросал три варианта сменных хвостовых устройств: стандартный оперённый хвост для средних и больших высот, «корзина» с дырчатым стабилизатором для горизонтального низковысотного сброса, и так называемый ретардер: простейший матерчатый парашют в стакане хвоста. Он позволит пилоту штурмовать врага с высоты в сто метров и благополучно уйти, не попадая под собственные осколки и взрывную волну.
Интересно, что эти «хвостовики» можно сделать взаимозаменяемыми. Это даст нашей авиации необходимую гибкость: можно по ситуации ставить на одну и ту же чушку то один, то другой хвостовик. А еще можно вспомнить про модуль управляемого вооружения!
Но этого было недостаточно. Модульность, правильные взрыватели, кассеты — всё это было прекрасно. Это была крепкая, надежная база. Но мой разум, отравленный знаниями из будущего, упорно требовал большего.
Я хотел получить абсолютное, хирургически точное оружие. Управляемую авиабомбу.
От одной только мысли о том, что можно безнаказанно выбивать немецкие мосты или топить баржи одним-единственным точным сбросом, захватывало дух. Но тут же вступала в права холодная реальность тридцатых годов. Не зря авиация 21 века опирается на управляемое вооружение — оно многократно эффективнее. Правда, технологии 30-х годов вносили свои коррективы: поскольку телевизионных приемников и кинескопов высокого разрешения сейчас не существовало в природе, наводить такую бомбу можно было только извне. Человек должен был визуально наблюдать ее полет до самой земли.
Сложно? Да. Невозможно? Отнюдь. Спустя десятилетия советские операторы будут играючи загонять ракеты комплекса «Малютка» в башни вражеских танков. А ведь они наводились именно так — «на глазок», по трассеру на хвосте снаряда. И это по небольшим, подвижным, маневрирующим целям!
Мой карандаш снова заскользил по бумаге. Радиоприемник. Сервоприводы. Сухая батарея. И трассер в хвостовой части. Конечно, в идеале нужна была двухкоординатная наводка — и по вертикали, и по горизонтали. Для этого придется сделать полноценную планирующую бомбу с небольшими крыльями и, возможно, простейшим пороховым ускорителем. Надо, чтобы после сброса она пролетела вперед на один-два километра, а штурман-оператор поймал ее в прицел и вел по радиокомандам, управляя по крену и рысканию.
Это был бы наш ответ еще не созданному немецкому «Фриц-Х» и планирующей бомбе «Hs-293». Мы могли опередить Люфтваффе на добрый десяток лет!
Увлекшись, я бысто нарисовал изящный силуэт бомбардировщика, сбрасывающего крылатую смерть на переправу, и вдруг… рука сама собой остановилась.
Увы, у этой красивой теории есть оборотная сторона.
Чтобы оператор мог визуально вести эту чудо-бомбу к цели, самолет-наводчик должен был лететь по той же траектории, в пологом пикировании. Лететь по прямой, без единого маневра, без противозенитных зигзагов всё то бесконечное время, пока бомба падает вниз. Двадцать, может быть, тридцать секунд абсолютной предсказуемости.
Я мысленно перенесся в кабину этого бомбардировщика. Представил, как вокруг расцветают черные, маслянистые шапки разрывов немецких 88-миллиметровых зениток. Прямолетящий, неповоротливый двухмоторник станет для вражеской ПВО легкой, идеальной мишенью. Это будет не боевой вылет, а массовое самоубийство. За уничтожение одного моста мы будем платить горящими самолетами и жизнями элитных экипажей.
С раздражением я перечеркнул силуэт бомбардировщика крест-накрест. Оставим эти игрушки уровня 1943 года для редких, эксклюзивных целей. Конечно, они нужны. Конечно, мы будем над этим работать. Но по состоянию на 1941 год нам нужно будет недорогое массовое оружие. Что-то такое, что сорвет блицкриг.
Выход был только один. Придется пожертвовать точностью по вертикали. Наиболее реалистичным вариантом для нашей промышленности была однокоординатная бомба.
Она будет корректироваться по радиокомандам только вправо и влево по азимуту. Недолет или перелет штурман компенсирует правильной точкой сброса, а вот боковой снос исправит радиоимпульсом. По «длинным» целям — таким как мосты, шоссейные дороги, взлетно-посадочные полосы или вытянувшиеся маршевые колонны вторжения — такое оружие будет работать превосходно.
Вот такую штуку можно делать в огромных количествах. Такая
