Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин
— И, что же, вы действительно вылечили эту самую глиобластому, у моего племянника? — спросил меня Лернер, выпуская в форточку очередную струю дыма.
— Насколько я знаю, да, вылечил, — не стал скромничать я.
— И откуда же у вас такие способности, позвольте узнать?
Я пожал плечами.
— Видимо врождённые. С детства уже проявлялись. Ну я их и развивал конечно. Вот и развил.
— И, что же вы проходили у кого- то обучение? Или как у вас, у экстрасенсов заведено?
— Ишь, чего хочешь знать, — подумал я, — а вслух сказал, — извините, Яков Семёнович, есть вопросы на которые я бы не хотел отвечать. Ну, что бы не солгать. Вы уж поймите меня правильно.
— Понимаю, понимаю, — закивал головой Лернер, и вновь выпустил дым в форточку.
В разговоре наступила пауза. Я терпеливо ожидал перехода к его следующей части.
— Скажите, Андрей, насколько мне известно, у вас имеются некоторые трудности с московской пропиской? Если, конечно я не ошибаюсь.
— Не совсем верно, поскольку я ещё не хлопотал о столичной прописке. И потом, знаете, мне не нужна, собственно московская прописка. Достаточно прописаться где- ни будь в ближнем Подмосковье.
— А скажите, кто вы по основной профессии?
— Строитель.
— А образование?
— Техникум.
— А родом вы откуда?
— Из Красноярска. Некоторое время работал в Якутии.
— Надеюсь не под конвоем?
— Ну, что вы, Яков Семёнович! Перед законом я чист.
В самое сжатое время Лернер провёл самый настоящий блиц- допрос. Закончив его, он полез в карман, вытащил из него пачку «Мальборо», достал из неё сигарету, прикурил её и задумался.
— Вот, что, Андрей, — наконец оторвавшись от раздумий сказал он, — у меня есть одна проблема, и если вы поможете мне решить её, я думаю, что и вашу проблему можно попытаться решить.
— Псориаз у вашей дочери? — спросил я его.
— А, вы уже знаете? Ну тем лучше. Да. У моей дочери тяжёлая форма псориаза. Он перешёл уже на суставы. Сколько я не обращался к врачам, профессорам, даже к одному члену- корреспонденту, всё было напрасно. Наде становилось только хуже. Обращался я и к вашей братии- экстрасенсам. За исключением того, что их услуги обошлись мне в круглую сумму, результат был такой же. Моя дочь находится в жуткой депрессии. Вы можете представить себе. Красивая девушка буквально изуродована этой болезнью. В этом году она закончила школу, но категорически отказалась куда- либо поступать. Я с супругой уже боюсь за неё. Ну вы надеюсь понимаете? Надя заперлась в своей комнате и категорически отказывается выходить из неё. Честно говоря, лично я близок к отчаянию. Я человек, достаточно влиятельный, но увы, помочь своей родной дочери не могу абсолютно ничем. Вы не могли бы помочь мне?
Я задумался, а потом сказал:
— Попробовать можно. Но результата я вам не гарантирую. Видите ли, я не когда не сталкивался с псориазом. Нет, я знаю, что это за заболевание, но лечить его, лично мне, не приходилось. Так, что сами понимаете, я не могу обещать вам ровным счётом ничего. Но повторю, попробовать можно.
— То есть вы вот так запросто лечите онкологию, но не уверены в своих силах, в случае с псориазом?
— Ну во — первых, онкологию я лечу далеко не запросто, а во — вторых, онкология и псориаз это всё — таки разные вещи. И я пока ещё не сталкивался в своей практике с ним. Так, что как я вам могу дать какие- то там гарантии? Естественно никак. Но повторюсь ещё раз: попробовать можно.
Лернер внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.
— Знаете, а вы очень интересный молодой человек. Ваши коллеги к которым я обращался потеряв всякую веру в официальную медицину, как правило, клялись и божились мне, что вот у них- то имеется самое верное средство от болезни моей дочери, и, что я совершенно правильно сделал, обратившись к ним. Результата естественно никакого не было, кроме отрицательного, но тем не менее. А вот вы ведёте себя совершенно иначе.
— Это не мои коллеги. Ни с кем из этой братии, я не имел чести общаться.
— Извините. Ну хорошо. Можно ли считать, что мы договорились?
— Думаю, что да.
— Ну, что же, замечательно. А теперь давайте вернёмся за стол. А то наше длительное отсутствие выглядит уже, как-то не хорошо и не вежливо.
Когда я вошёл в комнату, то сразу наткнулся на внимательный взгляд Варвары.
* * *
По окончании банкета, Лернер отозвал меня в сторону и мы быстро договорились с ним встретится в ближайшее воскресение в одиннадцать часов у входа на станцию метро Белорусская. Попрощавшись с хозяевами я и Варвара вышли на улицу.
— Ну, что договорился с этим расхитителем социалистической собственности, о лечении его дочери? — после некоторого совместного молчания спросила меня она.
— Договорился. А почему сразу расхититель? По моему довольно приятный дядечка. Хотя, да. Хитроват несколько.
В ответ я услышал лишь ироничное хмыканье.
— Хитроват? Да у него на лбу написано, что он жулик. Теперь я понимаю, Софью Абрамовну, почему она так не любит своего кузена. Скользкий и противный тип. Конечно это не относится к его дочери. Какой бы ни был у неё отец девочку безусловно очень и очень жалко. Надо сказать, что псориаз это такая гадость. Особенно в тяжёлой форме. Несчастная девушка. Мало того, что у неё такой отец, в довершении всего она страдает, мягко говоря, не самой приятной болезнью.
— Я смотрю, что ты совсем спелась, со своей учительницей.
— А меня поражает твоя нравственная не разборчивость!
— Ладно, Варвара, прекрати ворчать! Яков Семёнович, на данный момент нужный нам человек. А раз, это так, то можно на время закрыть глаза на все его недостатки. Тем более, что уж детей крестить я с ним точно не собираюсь.
— Крестить детей с евреем? По моему ты выпил лишнего, дорогой Андрюша.
— Ох, Варвара, что же ты за ядовитый человек! Ладно давай поспешать. А то уже поздно.
Глава 11
В воскресение без пяти одиннадцать я вышел на улицу из станции метро «Белорусская».
Повертев головой в разные стороны, я наткнулся взглядом на стоящие «Жигули- тройку» синего цвета. Почти в тот в же самый момент как мой взгляд остановился на этом автомобиле, его дверца открылась и я увидел вылезающего с водительского места Якова Семёновича Лернера.
Он приветственно помахал мне рукой, я в свою очередь ответил ему тем же самым, и не торопясь двинулся по направлению к нему. Подойдя к Якову Семёновичу я протянул ему
