Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин
– Ладно, – сказал я. – Где тут подписать?
Я взял шариковую ручку.
Пётр Маркович Ковров улыбнулся (показал мне свои крупные желтоватые зубы), привстал и указал на бумаги пальцем.
– Там, где я поставил галочки, – ответил он. – На каждой странице.
* * *
Договор я подписал. Вышел на улицу отягощённый одним экземпляром договора и шестью пятидесятидолларовыми банкнотами. Подставил ветру лицо, вдохнул пропитанный выхлопными газами воздух. Подумал, что совсем не так я представлял себе подписание договора на издание книги. Не случилось никаких проволочек с юридическим отделом, бухгалтерией и кассиром. Не прозвучали фанфары, не звякнули бокалы. Я будто бы только что продал свой роман на рынке: получил за него немного американских денег наличкой, товарный чек в виде многостраничного договора и стойкое ощущение того, что меня «развели» мошенники. Никакого восторга после заключения договора с издательством я не почувствовал.
Вдохнул… и задержал дыхание.
Потому что увидел перед собой игровое сообщение:
Выполнено скрытое задание «Первый договор»
Вы получили 5 очков опыта
Я хмыкнул, покачал головой.
– Ну, тогда ладно, – произнёс я. – Триста баксов и ещё пять очков опыта. Неплохо. Пусть забирают эту книгу хоть на веки вечные.
Я прогулялся до метро, подошёл к лотку с книгами. Пробежался взглядом по изданиям Стивена Кинга, Гарри Гаррисона, Роберта Хайнлайна, Агаты Кристи, Джеймса Чейза и братьев Стругацких. Всё же обнаружил рядом с ними знакомую обложку. Ту самую, которую только что видел в офисе издательства: с пометкой серии «Фантастический супербестеллер». Это была книга «Принцесса Марса» Эдгара Берроуза. Я взял её в руки, полистал. Отметил, что бумага в издании – серая и явно дешёвая. Тираж меня не впечатлил (я уже насмотрелся на нынешние тиражи художественной литературы): пятнадцать тысяч экземпляров. В конце книги я нашёл рекламу других изданий из этой же серии – ни одной книги российских или советских фантастов там не увидел.
* * *
Вернулся в общежитие – в комнате меня встретили Мичурин, Дроздов, Зайцева и Плотникова. Они сидели за столом и будто бы что-то активно обсуждали до моего появления. Наташа при виде меня вскочила с лавки и поспешила мне навстречу.
– Максим, что тебе сказали? – спросила она. – Они прочли твою книгу?
Зайцева заглянула мне в глаза.
Я вручил ей договор и сообщил:
– Вот, подписал.
– Что это? – поинтересовался Мичурин.
Зайцева заглянула в бумаги.
– Договор с издательством. Продал им свой роман. За триста баксов.
– Фига себе! – сказал Колян.
– За триста баксов гелик не купишь, – сообщил Василий.
– Максим, поздравляю! – сказала Ксюша.
Наташа подняла на меня взгляд и будто бы с недоверием спросила:
– Они напечатают твою книгу?
– Пообещали, – ответил я. – Только не уточнили, в какие сроки.
Наташа радостно взвизгнула, привстала на носочки и поцеловала меня в щёку.
– Максим… так это же здорово! – сказала она. – Максим, я так за тебя рада! Максим… это же невероятно: ты теперь самый настоящий писатель! Это же… это же… даже не верится. Вот это да!
– Триста баксов, всё же, маловато, – сказал Мичурин.
– Ну, а чего ты хотел? – произнёс Дроздов. – Макс же пока не Пушкин. Триста баксов – это только начало. Дальше будет больше. Как только Макс прославится. Будут потом и гелики, и даже яхты с парусами.
Наташа тряхнула договором и спросила:
– Максим, а что дальше?
Я пожал плечами.
– Понятия не имею. Не поинтересовался этим. Думаю, что сейчас книгу добавят в планы издательства… на следующий год, наверное. Скорее всего, издадут крошечным тиражом: тысячи три экземпляров…
– Так мало? – удивилась Наташа.
Я развёл руками и ответил:
– Я же не Стивен Кинг. Меня пока никто не знает. Сразу сто тысяч экземпляров моего «Наследника» точно не напечатают. Иначе устанут им печки топить, если книга читателей не заинтересует.
– Она всем понравится, Максим! – заявила Зайцева. – Она интересная! Честное слово!
Я улыбнулся и уточнил:
– Понравится и заинтересует – это разные понятия. Многое будет зависеть от обложки и от удачи. Посмотрим, как оно обернётся. Главное, что я свои деньги уже получил. Работал не зря.
– Максим, ты молодец! – воскликнула Зайцева.
– Стопудово, молодец, – сказал Колян.
– Будущий Пушкин или Толстой, – добавила Ксюша.
– Разумеется, он молодец, – согласился Василий. – Макс, ты только проставиться не забудь. Чтобы не спугнуть удачу.
* * *
Большинством голосов мы решили, что я «проставлюсь» пивом. В компании с Дроздовым и Мичуриным я прогулялся в продуктовый магазин на Кутузовском проспекте (поленились идти до рынка). Вернулись в общежитие отягощённые баклажками с «Очаковским». Своей ношей мы привлекли к себе внимание куривших в коридоре студентов, когда поднимались по лестнице. На вопрос «гуляете сегодня?» Мичурин всем отвечал, что «Сержант проставляется». Следом пояснял причину моей «проставы». Студенты отвечали ему «нифига себе» или «круто!», пожимали мне руку и поздравляли с «успехом». Такое происходило на всех этажах общежития. Даже на шестом, где мы встретили костомукшанок Старцеву и Лесонен, моих одногруппниц.
Обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты стали нашими первыми гостями (в полном составе). Вскоре к нам поднялся Персиков, принёс гитару. Вместе с ним явились и его соседи по комнате. Все они потрясли мою руку и заявили, что я – суперстар. Явился Гарик («Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет») со своей подружкой Люсей Кротовой – следом за ними подтянулись ещё четыре представителя второго курса. Пиво быстро закончилось – я отправил «гонцов» в магазин за добавкой. В шестьсот восьмой комнате стало тесновато – бренчаваший на гитаре Персик пересел на перила в коридоре и увлёк за собой большую часть явившихся на шестой этаж студентов. В воздухе клубился табачный дым. В ожидании пива, мы извлекли из тумбочки бутылку водки.
Студенты являлись к нашей комнате со всех этажей, привлечённые запахом спиртного и бренчанием гитарных струн. Появился любопытный Туча, заглянул к нам на звуки веселья Андрей Студеникин со свой подружкой Цветаной Улицкой. Поднялись к нам и парни из первой бригады грузчиков. Все интересовались причиной сборища – получали ответ, шли ко мне с поздравлениями и с предложением выпить за мой успех. Вслед за первыми гонцами я отрядил в магазин следующих. Всё чаще хлопали дверцы тумбочек, в которых мы хранили бутылки с водкой. Дверь в комнату не закрывалась. Появилась вторая гитара – её носитель зарядился стаканом «ерша», сменил подуставшего Персика на перилах и в следующий час перепел нам хиты группы «Кино».
От солённого арахиса меня к полуночи подташнивало. На предложения «выпить» я уже не вёлся: не забыл, что в четверг работаю в кафе. Поучаствовал в десятке дискуссий. Потанцевал с
